Командование фронта делало все возможное, чтобы оказать помощь защитникам колыбели пролетарской революции. Когда гитлеровцы рвались к Ленинграду, а финская армия развернула наступление на ленинградском направлении с севера, войска Северо-Западного фронта форсировали реку Ловагь и из района Старой Руссы нанесли удар по южному крылу 16-й немецкой армии. Для отражения этого удара фашистскому командованию пришлось срочно перебрасывать сюда значительную часть подвижных войск групп армий "Север" и "Центр", а также всю авиацию 1-го воздушного флота.
- Наш контрудар, - говорил П. А. Курочкин, - ослабил нажим противника на Ленинград и позволил выиграть определенное время, необходимое для организации обороны города.
Бои, как рассказывал Павел Алексеевич, носили исключительно ожесточенный характер. Советские войска понесли значительные потери, однако наступление гитлеровцев под Ленинградом к 20 сентября было остановлено.
- Восьмая танковая бригада, - сказал командующий фронтом, - передается в состав одиннадцатой армии генерала Морозова. Решено силами вашей бригады и вновь прибывшей двадцать шестой стрелковой дивизии нанести упреждающий удар на Лужно. Поезжайте к товарищу Морозову, от которого получите конкретную задачу.
23 сентября я приехал в Валдай из штаба 11-й армии, имея при себе приказ о наступлении, которое назначалось на утро следующего дня. Встретивший меня начальник штаба бригады майор М. А. Любецкий доложил, что благополучно прибыли и разгрузились танковый полк, зенитно-артиллерийский дивизион, а также все три отдельные роты. Эшелон с мотострелковым батальоном ожидался ночью. С ним находился и бригадный комиссар Н. В. Шаталов.
Приказал Любецкому нанести на карту обстановку и тотчас же вызвать командира танкового полка майора А. В. Егорова. Через час Егоров был у меня. Ознакомив его с приказом командующего армией, я потребовал к утру быть в готовности к наступлению. Смотрю - он не торопится с ответом.
- Вам что-то непонятно? - спросил я майора.
- Времени мало, товарищ полковник. Надо провести рекогносцировку, изучить систему обороны противника, организовать взаимодействие с пехотой и артиллерией... К тому же не подвезли дизельное топливо для тяжелых танков. У нас еще нет карт района предстоящих действий.
Командир полка, конечно, по-своему прав. Танкисты должны вступать в бой чуть ли не с железнодорожных платформ. Но командарм требовал торопиться, решительными действиями препятствовать развитию удара противника на Ленинград.
Разъяснил все это Егорову:
- В сложившейся обстановке ваш полк завтра может сделать то, что послезавтра уже не удастся. Получайте карты у начальника штаба бригады, роту КВ оставьте в моем резерве и к семнадцати часам доложите свое решение.
- Все ясно, - козырнул Егоров. - Разрешите выполнять!
Около трех часов где-то недалеко от расположения танкового полка начали рваться мины и снаряды. Через полчаса серия взрывов повторилась. Меня это встревожило. Сажусь в машину и еду в полк. Он сосредоточился в лесу у деревни Сосенцы. Подъезжаю к опушке леса, а танков не вижу. Но они были здесь. Оказалось, что танкисты так искусно замаскировали свои боевые машины.
Оставляю машину и иду к штабу полка. Навстречу уже бежит начальник штаба совсем еще молодой капитан А. С. Кривошеев. Он доложил, что командир полка с комбатами и командирами рот находится на рекогносцировке.
- Что тут за стрельба? - спрашиваю у Кривошеева.
- Это не у нас, товарищ полковник. Минометчики соседнего стрелкового полка с фрицами "гостинцами" обмениваются.
В лесу было тихо. Ранняя осень разбросала по нему своп пестрые краски. Высоко в небе с севера летела клином, курлыча, стая журавлей. Запрокинув голову, на них печально смотрел поджарый паренек.
В ожидании Егорова я обошел расположение одной из рот 1-го танкового батальона, поговорил с танкистами. Радовало их боевое настроение. Усатый механик-водитель старательно протирал лобовую броню своего танка, тихонько напевая "Трех танкистов". Интересуюсь, откуда он.
- С Челябинского тракторного, товарищ командир бригады. Доброволец. Все не отпускали. Был забронирован.
- Значит, решил бумажную броню сменить на стальную броню?
- Выходит, так, - улыбнулся танкист.
В роте в основном были добровольцы - рабочие тракторных заводов Челябинска и Сталинграда.
Пока я беседовал с ними, вернулся с рекогносцировки майор Егоров. Там, на месте, он принял решение, приказав первому батальону под командованием майора Д. Л. Дорожкова атаковать вдоль Демянского шоссе, тесно взаимодействуя со вторым батальоном капитана И. Д. Баскакова, получившим задачу атаковать правее.
Как оказалось, противник не имел еще достаточно прочной обороны. Но, по мнению Егорова, гитлеровцы успели развернуть противотанковые средства и организовать систему огня. Ему даже удалось выявить отдельные артиллерийские и минометные батареи противника. Поэтому он просил меня договориться с командиром соседней, 26-й Златоустовской Краснознаменной стрелковой дивизии поддержать атаку танков огнем его артиллерии.
