Революционность начиналась с остроконечных снарядов, увенчанных баллистическим обтекателем из тонкой стали для лучшей аэродинамики и «макаровским» бронебойным колпачком из мягкого металла. Принимая первую партию экспериментальных боеприпасов, Чухнин настолько залюбовался их смертельными стремительными обводами, что украдкой от подчиненных, погладил смуглый бок снаряда, как гладят шею породистого жеребца. Грешно было признаться, но оружие, предназначенное для убийства, было по-своему изящно и привлекательно. Внутри полпуда тротила с примесью гексогена и алюминиевой пудры. Умельцы ГАУ Костевич и Рдултовский сочли эту начинку вполне достаточной для такого заброневого воздействия, чтобы по месту взрыва не только рушилось, но и жарко горело даже железо. Адмирал улыбнулся, вспомнив байку, ходящую среди моряков, будто государь пообещал Антону Францевичу Бринку посадить его лично верхом на снаряд, как барона Мюнхгаузена, для активации заряда вручную, если его взрыватели не соизволят срабатывать just-in-time, как говорят англичане.
Контрольные обстрелы бронеплит продемонстрировали, что новое орудие с таким снарядом на “рабочем” расстоянии 40 кабельтовых прошибает 6-дюймовую броню в то время, как классическая 10-дюймовка не справляется даже с четырьмя с половиною. Для войны на дальних дистанциях оружейники предложили тяжёлый фугасный снаряд, содержащий полтора пуда адской высокотемпературной смеси и крайне чувствительный взрыватель, раскрывающийся, во избежание нехороших случайностей, в полете.
В битве за увеличение скорострельности гальванёры во главе с Доливо-Добровольским удвоили мощность электромоторов снарядных элеваторов, добавили гидравлические муфты Дженни в механизмы вертикальной и горизонтальной наводки для плавной доводки орудий в нужное положение. И, конечно, электродвигатели! Открывая и закрывая затвор пушки, они делали это в шесть раз быстрее самого шустрого матроса.
Все остальные “вкусности” вроде гидравлического тормоза отката с компенсатором и накатником выглядели естественной артиллерийской эволюцией. На всю империю пока всего десять таких орудий, из них шесть – на батарее острова Попова, на каждое – всего по 10 бронебойных выстрелов. Но лиха беда – начало. Прямо тут, во Владивостоке, на базе крепостных мастерских уже заработал снарядный завод на американском оборудовании и скоро артпогреба будут полны. Вот тогда и пригодятся новые лейнеры и стволы со специализированного закрытого производства в Ижевске.
Предаваясь воспоминаниям и размышлениям, Чухнин не спускал глаз с писателя. Он с удовольствием запретил бы свету русской литературы гулять по горным тропам от греха подальше – тут не променад, можно оступиться, поскользнуться, а рядом отвесные скалы. Да разве его удержишь! А приставишь сопровождающих – оскорбится! Строптив, капризен, но чертовски обаятелен… Слава Богу! Наконец, спускается… Толстой насмотрелся на разломанный лед, где снаряды с батареи острова Русский настигли мишень – радиоуправляемый снегоход инженера Пильчикова, и теперь заглядывал в око восьмифутового стереодальномера конструкции Крылова-Поморцева, первого, своего собственного, отечественного. Прибор спроектирован после детальной разборки английского изделия Барра и Струда, пусть и на цейсовской, а не на своей оптике. Зато таких ни у кого больше нет. Дальность уверенных измерений отсюда, с высоты пятисот футов горы Попова, аж 80 кабельтовых! Изюминка – скартомет, измеряющий отклонение падений относительно цели. Скорострельность зависит и от прицеливания. Правильно определить расстояние – половина дела, вторая половина – расчёт с использованием центрального автомата стрельбы конструкции Гейслера-Млодзиевского-Умова, существующего пока в единственном экземпляре…
– Лев Николаевич, а господин Гейслер почтит нас своим вниманием? До сих пор нет инструкции по техническому обслуживанию вычислителя, а молодёжь с таким энтузиазмом терзает прибор, что в любой момент мы рискуем вернуться в “каменный век” подсчетов в уме и на листочках.
– Всенепременно, Григорий Палыч, – живо откликнулся Толстой совсем не с той стороны, где он только что находился. Вот неугомонный!
– Я составлю список предложений, которые возникли в ходе интенсивной эксплуатации. Не сочтите за труд, передайте, пожалуйста, наши пожелания как можно быстрее закончить стадию проектирования и эксперимента. Очень хочется иметь такую ЦАС на каждом корабле…
