Вход в наше товарищество свободный, но каждый новый участник должен иметь двух поручителей из числа старых пайщиков. Пайщики несут полную материальную ответственность за все дела и сделки нового участника. Любые конфликтные ситуации разрешают те, кто за них поручился. На улаживание конфликтов отводятся сутки, больше времени не даём – работать надо. В случае, если у поручителей возникают разногласия и они отказываются отвечать за своего подопечного, через 24 часа рекламация переходит на поручителей-поручителей, и так далее.
Второв говорил, а карандаш его порхал по бумаге, рисуя паутину связей между кукольными человечками.
– Если возникает спорный вопрос или конфликт, тот, кто считает себя потерпевшим, заявляет протест, после чего сразу же приостанавливаются все сделки ответчика. Если за следующий день его поручители не урегулировали конфликт с поручителями истца, тогда блокируется деятельность самих поручителей… Если и они не находят общий язык, то еще через день замораживается работа поручителей поручителей и т. д. Однако, – Второв довольно улыбнулся, – за все время работы товарищества, дальше поручителей ответчика дело не уходило ни разу. Сама угроза разрастания конфликта и перехода рекламации на следующий "этаж" обеспечивала достаточную ответственность сторон за улаживание конфликта.[64]
И что же, – Верещагин недоверчиво покрутил листок с рисунками Второва, – вы хотите сказать, что, получив возможность вот так, на щелчок пальцев, приостанавливать работу другого человека, вы не получили “девятый вал” необоснованных претензий, имеющих целью исключительно шантаж и вымогательство?
Томск – это не место для книжного благородства и жуликов тут хватает, – по тону Второва можно было понять, что с такими ему приходится иметь дело регулярно, – по старой "привычке" многие участники устраивали склоки и заявляли необоснованные претензии. Но пройдохи, заторговавшиеся поручительствами, как и некоторые их протеже, скоренько вылетели из товарищества. Остальные быстро поняли, честно работать – выгодно, и уже не пытались ловчить…
– Ну это у вас – золотодобыча, – неуверенно протянул Балакшин, – а у нас-то деревня..
– А какая разница? – пожал плечами Второв, – что в руднике, что в поле, в лавке или на заводе. Человек или отвечает за свои слова, или нет, ему доверяют или опасаются. И важно, имеют ли члены общества возможность сами воздействовать на нарушителя или вынуждены бежать к чиновнику с жалобой. В нашем товариществе эта проблема решается на самом низовом уровне, без отрыва от производства.
– А что скажете по поводу интересов покупателя? Ведь вы работаете для удовлетворения его потребностей.
Буду только рад расширить свое товарищество за счет пайщиков из ответственных и порядочных покупателей. Считаю, что они не только не будут мешать, но и помогут выявлять ловкачей и общие огрехи в организации производства. Ну а гарантией необоснованных претензий будет та же система поручительств, которая, повторяю, прекрасно работает в любой хозяйственной отрасли и даже в политике…
Последние слова промышленника разбудили даже успевшего задремать Струве.
Позвольте! – сварливо вернулся он в разговор, – какие-такие поручительства в политике? Это когда два чиновника ручаются за третьего?
Нет, – на лице Второва не было и тени улыбки, – это когда избиратель настолько верит своему избраннику, что готов нести ответственность перед всем обществом за его порядочность и предвыборные обещания.
– Но как же тогда соблюсти условие тайных выборов?
А тайные выборы – это вообще глупость несусветная, придуманная жуликами для своего же блага. Мне лично незачем скрывать свои симпатии при выборе гласного. Если я его знаю и если я ему доверяю, то говорю об этом открыто и не понимаю, зачем нужна непонятная секретность?
Балакшин закончил устилать лист убористым почерком, поднял голову и произнес усталым, но торжествующим тоном:
– Кажется, господа, мы нащупали золотое сечение справедливой организации. Предлагаю на сегодня сделать паузу, а я, с вашего позволения, немедленно отправляю в столицу протокол нашего совещания. Надеюсь, что государь найдёт время для тщательного изучения нашего мозгового штурма.
20. февраля 1902. Кронштадт, лаборатория профессора Розинга.
Вот, Ваше Императорское Величество! – профессор Розинг[65] церемонно подвел императора к длинному лабораторному верстаку. – Это макет бесконтактного магнитного взрывателя, срабатывающего, если торпеда или мина окажется под днищем вражеского корабля!
Император оглядел коробки аккумуляторов, подозрительно напоминавших умформеры – устройства, изменяющие напряжение постоянного тока, стойку с коробочками реле разного размера, густо переплетёнными жгутами проводов…
Включайте, Борис Львович! – кивнул он.
Профессор замкнул рубильник, электромотор взвыл. «Точно, умформер», – подумал самодержец.
