— Да. Это предложение о поставке русскими шести двадцатичетырехсантиметровых орудий для трех строящихся «Гарибальдийцев», тех самых пушек, чьи снаряды низвергли британский флот с его пьедестала.
— После Босфора… После Моонзунда… После разгрома Сеймура… Любой, кто откажется от такого предложения — сын сицилийского осла. Скажите, дон Витторио, об этом щедром предложении господин Ансальдо и его компаньоны тоже пока не знают?
— По ряду причин — нет. Они не знают и об этом тоже, — на стол лег еще один листок.
— Господь всемогущий! Царь предлагает лицензию и всю документацию на турбины, генераторы и ходовые электромоторы… И отдает нам все трофейные и затонувшие на мелководье корабли, которые можно поднять, если они не соответствуют стандартам русского флота, или же их броню, механизмы и вооружение, не нужные самим русским, как, например, башни главного калибра и среднюю артиллерию захваченных ими «Дунканов»… Боже мой! «Булварк», «Сикисима», «Фудзи»! Даже если Николай заберет себе сами корабли или же они не подлежат восстановлению, — это уже восемь двенадцатидюймовок… Какая ирония. Это как раз то количество орудий, которого британцы нас лишили! «Юпитер», «Марс», «Токива», от пяти до семи бронепалубных крейсеров, не считая легких кораблей и всякого старья… (*) И все это всего за… Я просто не знаю, что сказать!
— Ничего не говорите, мой друг. Просто делайте…
— Десять процентов, дон Витторио. Вам отойдет десять процентов акций «Ансальдо», раз уж сам русский царь согласился довольствоваться четвертью. И, пожалуйста… Я хотел бы ознакомиться с Вашим Опус Магнум, с проектом этого… идеального линкора.