— Разумеется. Признаться, я планировал продвинуться за этот день немного дальше, но боюсь, нам придется ночевать здесь… Тралить в темноте невозможно, поэтому наша месть подождет еще немного.
Миноносцы типа «Пернов» были неудачными кораблями. Малая скорость, не слишком надежные котлы и машины, слабое вооружение… Именно поэтому их с легкой душой отдали под безумные эксперименты инженера Луцкого. Все внутренности безжалостно заменили двумя спарками шестицилиндровых моторов Никсона, ранее развернув их производство в Риге и Петербурге. И пусть спроектированные в изрядной спешке редукторы имели ресурс не более сотни часов, отсутствие вылетающих из труб искр в сочетании с двадцатью четырьмя узлами скорости делали их смертельно опасными ночью.
— Вон они, — усмехнулся мичман Альтфатер, глядя на снижающуюся к серым волнам и черным силуэтам звезду. — Хорошо летуны светят!
Выписывающий в небе ленивые восьмерки воздушный корабль выпустил еще одну осветительную ракету, а исходящий из него конус слабого прожектора оставался словно бы прикованным к одному из броненосцев Альбиона.
— Машины — полный! Выхлоп в воду! Минный аппарат — на левый борт, аппарат и пулеметы — товсь!
Моторы глухо взревели, матросы засуетились, разворачивая влево строенные трубы новейшего минного аппарата, установленного вместо двух старых, однотрубных всего полтора месяца назад. Обе спарки крупнокалиберных «Браунингов» шевельнули стволами.
— Цель слева на крамболе! — закричал сигнальщик, специально назначенный на боевую вахту из-за превосходного ночного зрения. — Здоровый!
— Это «Тезеус» из охранения! — среагировал мичман. — Аппарат — пли по готовности, рулевой — право десять!
Пенный след набравшего скорость миноносца был хорошо заметен, и с борта английского крейсера первого ранга ударила пушка — одна, затем вторая, затем на марсе зажегся прожектор, почти мгновенно нащупавший цель.
— ПУСК! — скомандовал офицер, и три длинных сигары одна за другой нырнули в свинцовую воду.
— Право на борт! Отходим…
Трехдюймовый снаряд пробил тонкую сталь борта и разорвался, воспламенив полукустарно установленные в бывшем котельном отделении баки. Мичмана подбросило и, швырнуло в холодную майскую воду.
— Их было не меньше трех десятков, сэр. Около пяти — большие, типа «Ярроу» (*), они шли во второй волне вместе с этими адскими крейсерами-скаутами, и множество мелких, французского типа «Курье» в первой.
— Почему же они пустили первыми старые миноносцы? — спросил адмирал.
— Видимо, из-за меньшей заметности. Судя по тому, что «Курье» вспыхивали от попаданий, как спички, русские поставили на них бензиновые моторы. В результате их трубы не искрили и дыма над ними не было видно, что резко затруднило стрельбы расчетам противоминных орудий.
— Понятно, — нахмурился адмирал. — Наши потери помимо «Марса» и «Тезеуса»?
— Зафиксированы еще три попадания: два в «Булварк», но, к счастью, по разным сегментам сети, и одно — в «Принца». Его сети тоже выдержали. Шесть наших дестройеров пропали, видимо, уничтоженные орудийным огнем и торпедами, еще один пришлось затопить вследствие тяжелых повреждений. А поскольку «Курье» были вооружены пулеметами пятилинейного калибра, пробивавшими стены рубок наших легких кораблей, даже на уцелевших дестройерах имеются тяжелые потери в экипажах.
— А у русских?
— Мы наблюдали три бензиновых костра, сэр. Остальным удалось уйти.
— Три из скольки? У нас есть пленные?
— Мы подняли из воды одного офицера и двух матросов, все — с тяжелыми ожогами. Офицер и один из матросов умерли, последний русский вряд ли доживет до утра.
— Нам даже не удастся его допросить и узнать, сколько еще этих чертовых миноносцев прячутся в Моонзунде?
— Боюсь, что нет, сэр. Наши моряки утверждают, что у русских было минимум два быстроходных скаута, утыканных четырехдюймовками как еж иголками, и на их счету четыре наших дестроера, а скорее всего и больше: миноносцы русских не демаскировали себя стрельбой, что еще больше затруднило оценку сил противника, сэр. Истребителей типа «Ярроу» было от четырех до шести, причем на них установлены по три двенадцатифунтовки и один трехтрубный минный аппарат. А количество моторных «Курье» оценить невозможно, но их явно осталось не меньше десятка.
— Вот и ответ, Эшетон, — усмехнулся тихо сидевший в углу штатский.
— Ответ на что, Алан?
— Ответ на вопрос «почему русские бросили все силы на укрепление Моонзунда». Вы просто не в состоянии пройти от Либавы до Финского залива за один световой день. А ночью или даже в июньских сумерках эти парни выскочат из лабиринта, благо они всегда будут в курсе вашего местоположения. Уверен, как минимум один такой отряд прячется в шхерах Финляндии. Русские построили на Балтике три новых крейсера-скаута с турбинным ходом и германскими орудиями — «Жемчуг», «Изумруд» и «Боярин». А сегодня ночью нас посетили только два…
— Коварные твари, — тяжело вздохнул адмирал. — Теперь у нас нет иного выхода, кроме как занять эти острова и Рижский залив.
— Быстрой победы не будет, Эшетон, — печально вздохнул Алан.
