СТАЛИНГРАД, Великая Отечественная война: “ … Время и внезапность — два важнейших фактора успешного манёвра штурмовой группы. “Дом железнодорожника” был атакован в 10 часов утра. Для броска атакующие группы командира Елина располагали тремя минутами. Это было время, оставшееся с момента последнего выстрела пушки и последней очереди пулемётов по огневым точкам противника до момента возможного оживления этих огневых точек. Бойцы ворвались в дом ещё до того, как противник оправился от губительного огневого воздействия. Через 30 минут пали все очаги сопротивления этого опорного пункта, был взят первый пленный, а гарнизон, состоявший из двух рот пехоты и роты тяжёлого оружия, полностью уничтожен. Таково значение фактора времени.
… Ночью бойцы гвардии старшего лейтенанта Седельникова атаковали “Г-образный дом” без предварительного огневого воздействия. Одна за другой штурмующие группы врывались в этот дом через окна, на ходу бросая туда гранаты. Противник не мог сделать ни одного выстрела. За 20 минут атакующие прошли треть шестиэтажного здания, занимавшего два квартала. Таково значение фактора внезапности.”
15 мая 1902. Чита
Поезд, следующий из Москвы в Маньчжурию, прибыл в Читу восхитительным весенним утром. После сырого и холодного апреля, май выдался не по сезону тёплым. Совсем по-летнему запели дрозды, а на лесных еланях зацвели купавки. В прудах головастики торопились превратиться в лягушек. Спешили на вылет из гнезд самочки муравьёв. На всём этом буйноцветии ещё и близко не лежала печать осени, но небо почему-то излучало грусть обречённости. Или может так казалось некоторым особо меланхоличным персонам, расположенным к созерцанию и философствованию, прибывшим на железнодорожную станцию Читы. Остальные пассажиры деловито, как мураши, высыпали из вагонов, затопили перрон, озабоченно-хаотично перемещались сами и перетаскивали свой дорожный скарб, приветствуя, прощаясь, благодаря попутчиков за скрашенное в пути время и с разбегу погружаясь в атмосферу сонного города.
Лишь небольшая группа путешественников, выйдя из вагона первого класса, никуда не торопилась, с интересом оглядывая привокзальную суету. Точнее, любопытствовал только один, остальные — военные — терпеливо его ждали. Ещё раз пробежав взглядом по пёстрой шумной толпе, выглядевшей аляповатым пятном возле белоснежного здания вокзала, “гражданский” вполголоса процитировал слова архиерея, произнесенные в Чудовом монастыре: "И самое плохое место могут скрасить честные люди".
Офицеры развернулись налево и вытянулись во фрунт. Сквозь редеющую толпу в окружении адъютантов стремительно шествовал весьма колоритный генерал богатырского роста и телосложения, с бородой и усищами, напоминающий Илью Муромца с картины Васнецова.
—Начальник штаба Сибирского военного округа, генерал Бобырь, — зычно отрекомендовался встречающий, — рад Вас видеть, Ваше Сиятельство… Ваше высочество…
—Полно-те, Николай Павлович, — поморщился князь Львов, — революция отменит титулы и сословия. Сегодня мы все — граждане Великой России.
При последних словах стоящий рядом с князем поручик с флигель-адъютантским вензелем и тонкими усиками над губой, поморщился, как от кислого лимона, и совершенно бесцеремонно влез в разговор старших по званию и по возрасту.
—Что с генералом Сухотиным?
— Командующий войсками Сибирского военного округа, к сожалению, отказался поддержать революцию и в настоящее время находится под домашним арестом, — торопливо отчитался Бобырь, испуганно переводя глаза с поручика Романова на Львова и обратно, не понимая, кому он должен рапортовать.
— Спасибо, Николай Павлович, — не обращая никакого внимания на великого князя, похвалил генерала Львов, — принимайте на себя командование и озаботьтесь вооружением прибывающих революционных подразделений.
Перрон уже опустел, на нем остались только обладатели прибывших и встречающих военных мундиров.
—Всё уже готово, — кивнул Бобырь, — на складах округа для вас заготовлено десять тысяч комплектов оружия и амуниции для инфантерии, и три тысячи — для кавалерии, тройной боекомплект. Лёгкими полевыми орудиями можно укомплектовать артиллерийский полк. Сложнее с крепостными…
—Надеюсь, крепостная артиллерия не пригодится, — перебил генерала Львов, — мощь революции не в пушечных калибрах, а в духе и силе слова.
