Стальная империя (СИ) полностью

Пересмотрев список, Красин выделил среди прочих три одинаковых фамилии. Старший из братьев будет нужен на финальном этапе, после завершения самой рискованной операции: на его долю придется половина затрат по освоению полученных активов. Задача ему и полковнику Бринку уже поставлена, принятые от французов документы переданы в работу, теперь важно обеспечить неукоснительное следование графику. А гигантские капитальные вложения, включая гонорар французам, он утвердит у Хозяина уже постфактум. Что поделать — труд хороших инженеров обходится дорого, и вовсе не из-за их гонораров… Средний брат обеспечивает поддержку за рубежом, осуществляя вывод рабочей команды на исходные позиции. Разумеется, вопрос обхода пограничных барьеров необходимо проработать с коллегами из профильных структур, но учитывая крайнюю загрузку контрагентов, доставка исполнителей вполне возможна… А вот младший… Он уже завяз и засветился сразу в нескольких местах настолько сильно, что, пожалуй, ему придется “умереть” в самый что ни на есть кульминационный момент. Благо, если все пройдет нормально, это будет не слишком сложно устроить.

(*) Ленин, действительно, голословно обвинил Красина в растрате партийных средств, после чего черная кошка пробежала между Леонидом Борисовичем и Лениным на всю оставшуюся жизнь. Эта неприязнь прорывается как в многочисленных письмах Красина жене, так и в общении с друзьями. Георгий Исецкий записал его слова в конце 1917 года. "Ставка на немедленный социализм — утопия, доведенная до Геркулесовых столпов глупости! Нет, ты подумай только, они все с ума сошли с Лениным вместе! Забыто все, что проповедовали социал-демократы, забыты законы естественной эволюции […] А Ленин… да, впрочем, ты увидишь его: он стал совсем невменяем, это один сплошной бред! И это ставка не только на социализм в России, нет, но и на мировую революцию под тем же углом социализма! Ну, остальные, которые около него, ходят перед ним на задних лапках, слова поперек не смеют сказать, и, в сущности, мы дожили до самого форменного самодержавия".

Стокгольм. Посольство Великобритании. Резиденция Directorate of Military Intelligence

— Итак, Эрни, что твоя птичка принесла тебе в клювике на этот раз?

— Пушки, Айвен. Русские завершили испытания нового орудия.

— Вот как?

— Пять целых и одна десятая дюйма, иначе говоря — сто тридцать миллиметров. Ствол в пятьдесят с лишним калибров. Что интересно — клиновой затвор немецкого типа.(*)

— Подробности…

— Точных цифр пока нет, но полагаю, масса снаряда — от семидесяти двух до семидесяти пяти фунтов, начальная скорость — около трех тысяч футов в секунду.

— Они увеличивают и дальность стрельбы среднего калибра, — кивнул Айвен. — Логичный шаг с их стороны.

— Заводы в Петербурге и Перми получили заказ сразу на сотню таких орудий до конца следующего года, — Эрни плеснул в чашку молока и потянулся за чайником. — Шестьдесят четыре пушки в Петербурге и тридцать шесть на новом заводе в Перми. И дальше — по сотне в год.

— Значит, они уверены и в самом орудии, и в том, что Петербург мы не возьмем, — Айвен сложил руки домиком и постучал подушечками пальцев друг о друга.

— Они не идиоты, — криво усмехнулся Эрни, — и умеют считать. Мы уже потеряли в Балтийском море больше половины броненосцев и мониторов, не считая легких сил. Если не произойдет Чудо Господне, мы будем торчать у ворот Кронштадта до поросячьей пасхи или до тех пор, пока они не потопят наш последний броненосец. Противоторпедные сети, как оказалось, не слишком помогают. К тому же, русские заказали еще двенадцать девятидюймовых башен наподобие владивостокских, только с четырьмя пушками вместо трех.

— Двенадцать? — удивился Айвен. — Да еще и четырехорудийных? Неужели они сочли, что трех снарядов в залпе для корректировки недостаточно? И это при том, что их береговая артиллерия выступила неожиданно эффективно?