Вот теперь картина прояснилась.
Князь Рденрант, прирожденный оппортунист, чтобы увеличить состояние, женился на дочери этой семьи. Все было прекрасно, пока не появилась Ангелина. Не зная местных обычаев, связанных с мщением, она убрала с пути камень преткновения.
Но что-то было сделано не так, или Князь где-то сплоховал, и возникла вендетта. Теперь мой Ангел хочет просунуть мою нежную плоть между собой и убийцами.
Я задал еще один вопрос.
– Это было самоубийство, или вы убили ее? – спросил я.
– Да, я убила ее, – сказала она.
Все наши карты лежали на столе. Решение было за мной.
Итак, что же нужно делать? Я не собирался стрелять или бить ее по голове, чтобы арестовать. Нет, я, конечно, собирался ее арестовать, но в будущем. Ведь нельзя же сделать это в центре цитадели Князя. Кроме того, хотелось подробней разобраться в деятельности Князя, так как она была, несомненно, в компетенции Специального Корпуса. Если я собирался вернуться, то с таким подарком мне было бы значительно легче это сделать.
Но вообще-то я не был уверен, что хочу вернуться. Трудно забыть тот заряд, которым они пытались взорвать меня. В целом все было не так просто. Сюда оказалось замешанным множество факторов.
Находясь большую часть времени с Ангелиной, я откровенно любовался ею и забывал о телах, плававших в космосе. Они приходили ночью и терзали мою совесть, но я всегда засыпал раньше, чем они успевали сделать свое дело.
Жизнь была постелью из роз, и можно было наслаждаться ею, пока цветы не завяли.
Наблюдать, как она работает, было истинным удовольствием.
Если бы вы поставили меня к стенке и заставили признаваться, я бы ответил, что кое-чему я у нее научился.
Она ведь самостоятельно организовала революцию на мирной планете, которая имела много шансов на успех.
В некоторой степени я ей помогал.
Несколько раз она обращалась ко мне с вопросами и во всех случаях следовала моим рекомендациям.
Конечно, я никогда не свергал правительства, но криминальные законы во всем едины, вне зависимости от применения.
Однако это было редко.
Большую часть времени, особенно в первые несколько недель, я оставался телохранителем, защитником от покушения.
Подобное положение, конечно, не могло не вызывать у меня иронической улыбки.
Существовал однако в нашем маленьком Мятежном Раю змей, имя которому было Рденрант.
Из отдельных слов, услышанных в разных местах, я начал подозревать, что Князь вовсе не хочет быть революционером. Чем ближе был день выступления, тем бледнее он становился. К этому добавлялись его физические пороки, и однажды произошел конфликт.
Ангелочек и Князь совещались, а я сидел сбоку в приемной.
Когда удавалось, я бессовестно подслушивал. На этот раз, закрывая дверь, я тоже оставил маленькую щелочку. Осторожно манипулируя пальцами, я расширил ее, пока не услышал голоса.
Князь почти кричал, в его словах отчетливо прослеживалась недвусмысленная попытка шантажа. Затем тон понизился, и как я ни прислушивался, но ничего не услышал. Потом в его голосе зазвучало хныканье, перемежавшееся сахарной лестью.
Ответ Ангелины был однозначен – громкое и решительное нет.
Его вопль поднял меня на ноги.
– Но почему? Всегда только нет! Хватит с меня!
Послышался звук рвущейся материи, что-то упало на пол и разбилось. Одним прыжком я влетел в дверь. Перед моим взором открылась живописная батальная сцена. Одежда Ангелины была разорвана на одном плече, Князь стоял рядом, вцепившись пальцами, словно когтями, ей в руку. Выхватив пистолет, я рванулся вперед, но Ангелина была быстрее. Схватив со стола бутылку, она ловко ударила его по голове. Князь рухнул, как подкошенный.
Подтянув разорванную блузу, она сделал останавливающий жест.
– Уберите пистолет, Бент. Все закончилось, – сказала она спокойно.
Я подчинился, но только после того, как убедился, что Князь без движения, и моя помощь не требуется. Она справилась сама. Когда я встал, она уже уходила, пришлось ее догонять.
Остановившись перед своей комнатой, она бросила мне:
– Ждите здесь.
Не нужно было быть слишком прозорливым, чтобы предсказать наступление плохих времен. Придя в себя, Князь, несомненно, примет нужное решение и об Ангелине, и о революции. Я размышлял, обдумывая эти вопросы, когда она позвала меня.
Ее руки покрывал длинный платок, скрывавший разорванное платье. Внешне она выглядела спокойно, но скрытый блеск в глазах выдавал волнение. Я заговорил, как мне казалось, о том, что должно было беспокоить ее в первую очередь.
– Хотите, чтобы я присоединил Князя к его родовитым предкам в семейном склепе?
Она отрицательно покачала головой.
– Он еще пригодится. Мне удается справляться с моим темпераментом, держите под контролем и свой.
– С этим у меня все в порядке. Но неужели вы думаете, что после всего происшедшего можно продолжать с ним работать? У него, между прочим, серьезная травма головы.
Подобные мысли не обременяли ее. Она отмахнулась рукой.
