ДиГриз энергично борется со скукой на планете веселья. В это время его любимая жена Ангелина исчезает в момент посещения Храма Вечной Правды, который представляет собой загадочное место, в котором его настоятели за плату обещают достаток на Небесах. Негодяй из Храма оскорбляет профессиональные чувства Крысы. Это заключается в том, что они получают свои деньги, выманивая их у людей, таким образом, обогащая себя, и забирая кроме денег ещё и их души. Кроме того, он хочет вернуть свою жену. ДиГриз немедленно вызывает свои войска, включая своих двух сыновей, Боливара и Джеймса, и сексуальную супер-шпионку по имени Сибил. Вместе со своими друзьями и семьёй, вооружившись своим талантом выживать и опытом, ему кажется, что он готов ко всему. Однако он не ожидал, что обнаружит самого себя изгнанным в Ад, переполненный демонами, пожирающими людей, с рогами и заостренными хвостами. Спустя года веселой криминальной деятельности, схватит ли божественное правосудие Крысу? Конечно же, нет!
Я утопил кубики льда в слоновьей порции виски, осклабился, предвкушая удовольствие, а затем плеснул еще чуть-чуть. Пока живительная влага восхитительно булькала в горле, глаза медленно поднялись к часам, вмурованным в стену над баром.
Всего-навсего десять утра.
Джим, дружище, а не рановато ли ты нынче за воротник закладываешь? И ведь это уже который день, гляди, в привычку войдет.
«Тебя не касается! — беззвучно огрызнулся я на себя. — Мои привычки — это мои привычки. Моя печенка — это моя печенка».
Виски добулькало, стакан опустел. И домашний компьютер — словно дожидался этого момента — обратился ко мне гнусавым и даже, как мне показалось, насмешливым голосом:
— Сэр, к передней двери кто-то приближается.
— Превосходно. Надеюсь, это разносчик из винного магазина. — Вместе со звуками я источал яд, но компьютеры, как известно, невосприимчивы к сарказму.
— Сэр, вы ошибаетесь. Винно-продуктовый магазин «Балкалея» доставляет покупки по товаропроводу. Я установил личность приближающегося человека. Это миссис Ровена Виникультура. Она запарковала автомобиль на передней лужайке и направляется к дому.
Как только это имя коснулось барабанных перепонок, мой боевой дух полетел вниз, точно свинцовое грузило. Среди красавиц-зануд (а Луссуозо ими изобилует) Ровена, должно быть, первая красавица и первая зануда. Спастись от нее можно только двумя способами: или сбежать, или покончить с собой. Я двинулся в другую половину дома, к бассейну, но и там меня настиг голос компдворецкого.
— Сэр, мне кажется, миссис Виникультура упала на пластмассовый коврик у двери, который произносит на шести языках «добро пожаловать».
— Что ты подразумеваешь под словом «упала»?
— Я полагаю, это слово вполне подходит к данной ситуации. Она закрыла глаза. Ее тело перестало сопротивляться гравитации. Она медленно опустилась на землю и теперь лежит неподвижно. Если верить датчику давления в коврике, пульс ее замедлен и неровен. На лице видны синяки и царапины…
Я уже бежал через дом, а вдогонку несся голос компдворецкого.
— Дверь отвори! — прокричал я. Она распахнулась, и я выскочил на крыльцо.
Прекрасный лик — белее полотна, темные волосы восхитительно растрепаны, пышная грудь бурно вздымается и опадает… На щеках — кровоточащие ссадины, на лбу — багровый синяк. Губы чуть заметно шевелятся. Я склонился над ней.
— Пропала… — вымолвила она едва разборчиво. — Анжелина… пропала…
Услышав эти слова, я, кажется, похолодел градусов на тридцать. Но на рефлексах это никоим образом не отразилось. Протягивая к ней руки, я успел набрать на браслете-коммуникаторе число 666.
— Где у нас домашняя клиника? — выкрикнул я, просовывая руки под теплые бедра и мягкую спину и очень осторожно поднимая Ровену.
— Диван в библиотеке, сэр.
Я побежал, стараясь не замечать ледяной комок отчаяния в груди.
Поскольку мы с Анжелиной не бедствовали, услугами домашней клиники нам еще пользоваться не приходилось. И вот теперь мне подвернулся случай похвалить себя за предусмотрительность. Подписывая договор об аренде дома, мы не крохоборствовали. Иными словами, за ту сумму, которую мы выложили за домашнюю клинику, можно было купить провинциальную больницу или даже что-нибудь посерьезнее.
Пока я нес Ровену в библиотеку, диван ушел в стену, а на его месте появился операционный стол. Как только я уложил на него свою бесчувственную ношу, медробот, который вынырнул из потолка, протянул гибкие щупальца с датчиками на концах. Один из них прижался к моему затылку, и я раздраженно оттолкнул его.
— Не меня! Ее! Вот она, на столе. Тьфу ты, идиотская машина!
Застоявшийся без дела медробот с механическим энтузиазмом приступил к работе. Я отошел подальше от его щупалец. На дисплее замельтешили цифры и диаграммы — все от температуры и пульса до состояния эндокринной системы, печени и всего остального, что только можно измерить.
— Говори! — потребовал я. — Докладывай! Медробот загудел — различные программы сортировали и тасовали вводимые данные, в считанные микросекунды сопоставляли и согласовывали результаты.
— Пациент перенес контузию и получил сотрясение мозга. — Компьютер говорил мужским голосом — сочным и успокаивающим. — Все ссадины — поверхностные. — Передо мной молниеносно двигались щупальца и сверкающие инструменты. — Они обеззаражены и закрыты. Введены необходимые антибиотики.
— Помоги ей очухаться! — рявкнул я.
— Сэр, если под термином «очухаться» вы подразумеваете приведение пациента в сознание, то это уже сделано.
Не знаю, можно ли обидеть компьютер, но мой мед-робот говорил таким тоном, будто его оскорбили в лучших чувствах.
— Что случи… — пролепетала красавица, моргая огромными фиолетовыми глазами, перед которыми все расплывалось.
— Это меня не устраивает, — процедил я сквозь зубы, обращаясь к медроботу. — Накачай ее стимуляторами или чем-нибудь в этом роде. Я должен с ней поговорить.
— Но пациент серьезно травмирован…
