Когда единственное средство массовой информации – это «радио ОБС» – невольно заскучаешь по продвинутым информационным технологиям. «Одна Баба Сказала» ну о-о-очень достоверный источник. Прямо как телевидение, каким запомнила его Яна, за последние полтора года ещё той жизни включавшая «зомбоящик» от силы раза два. Или даже три. «Эх, сюда бы веб-камеры и хорошую оптоволоконную линию…»
Когда дозорные углядели войско, приближавшееся к Бейши, бабьё и мелочь быстренько разогнали по домам: нечего им путаться под ногами защитников. Потому новости приносили отчаянные подростки, на свой страх и риск подбиравшиеся поближе к стенам. Что услышали, а что не услышали, додумывали на обратном пути. Ясное дело, при таком посредничестве новости уже становились слухами, обросшими разнообразными небылицами. Но парни рассказывали их не улице, а своим матерям, что ещё больше усугубляло ситуацию и превращало услышанное в натуральное «ОБС». Выковыривать оттуда крупицы истины становилось сущим мучением, особенно при условии, что далеко не все тонкости ханьского языка постигнуты. Но суть Яна поняла очень быстро.
Ванчжун явно собирался повторить в Бейши уже проделанное в Ючжоу, это и к гадалке не ходи, а то, что мятежник озвучил именно официальную версию с именем изобретателя огнестрела, говорило о его уме… или об уме того, кто за ним стоит. Оставался лишь один вопрос, на который Яна не знала ответа: кто дал мятежнику точные координаты? Зачем натравил на безвестную крепостицу, если песенка Ванчжуна всё равно спета? Или потому именно его и натравил, что это битый козырь, и пора убирать его с дороги? А попутно прибрать и ещё одну помеху?
Яна, улучив момент, вынула из-под платья кулон… Неужели это из-за него? Может, надо было тайком выбросить его со стены, пусть бы подбирали?
Нет.
Не столько потому, что откуда-то из глубин сознания поднималось это «нет», сколько из элементарного расчёта. Пленный кидань, распевшийся соловьём в руках людей Тао, показал, что тот «человек в чёрном» велел вырезать всех обозников при любом исходе переговоров насчёт ключа. Просто потому, что они могли что-то увидеть или понять. Просто потому, что могли… Простодушный кидань не понимал, что «чёрный» после того нашёл бы способ избавиться и от их отряда, уж «слить» незаконопослушных киданей имперским властям было бы несложно. Так что пусть благодарит обозников, отправивших и страшного гостя, и хана к предкам. Но образчик мышления «гостей» Яна получила.
Совершенно не факт, что, получив ключ, кидани Ванчжуна уйдут восвояси. Они ведь не знают, кто ещё был в курсе насчёт существования ключа, но могут предположить многое. Мол, мало ли кому дура-баба могла выболтать или похвалиться безделушкой. Яна языком не трепала, но и так, кроме неё, о ключе знали двое: Ваня и Юншань. Вот им-то точно, в случае падения крепости, пощады не будет.
Равно как и прочему населению. И даже елюевским киданям нечего рассчитывать на родство. Они обозначили сторону, которую приняли, и теперь разделят с этой стороной славную победу или смерть.
Или грудь в крестах, или голова в кустах…
Кстати, насчёт старого Елюя… Яне тогда показалось, или он и вправду знал нечто эдакое, чего не ведал его мятежный родич? Сотник говорил, что этот старый лис будет колебаться, пока не прояснится, чья берёт, и тогда примкнёт к сильнейшему. Елюя сюда на аркане никто не тащил. Значит… Значит, есть надежда.
Кулон снова исчез под платьем. Неважно, чем закончится эта осада, но всё равно пусть о нём знает поменьше народу. И без того головной боли хватает.
– Вань! Ты куда намылился? – она изловила сына за полу рубахи, когда он собрался тайком выскользнуть за дверь. Недооценивают детки остроту материнского слуха…
– Я посмотреть, и сразу назад, – начал клятвенно обещать мелкий. – Интересно же – настоящая осада, как в кино!
– Здесь не кино, и по голове прилетает по-настоящему. Забыл обоз и дорогу, где тебя щитом по темечку? – Яна сурово сдвинула брови.
– Ну, мне же не всегда будет нельзя, – насупился в ответ Иван. – Или и тогда будешь за рубашку хватать?
– Когда будет можно, тогда и пойдёшь, а пока сиди тут. Бери нож и нас, беззащитных, охраняй, если очень хочется быть взрослым.
– От кого вас тут охранять? – не унимался мелкий.
– И ночной визит ты тоже забыл, да?
Ваня уже собирался произнести целую речь в защиту своих намерений, но при упоминании о той ночи, кода их всех поднял шум и крики из спальни родителей, растерял весь задор. Молча ушёл в «детскую», разгороженную циновками на две половинки, и снял со стены нож. Первый нож, выкованный собственноручно, пусть и под мудрым руководством мастера Ли. Так же молча вернулся в «гостиную», сунул нож за пояс и, скрестив ноги, уселся напротив матери.
В приоткрытую дверку тут же всунулась головёнка Сяолан.
– Мамочка, нам страшно, – пискнула девочка. – Можно мы с тобой посидим?
– Ну, идите сюда, раз страшно, – слабо улыбнулась Яна.
– А ты расскажешь сказку? – с ходу поинтересовался Ляншань, едва они уселись рядышком.
– Какую?
– Про старика, старуху и золотую рыбку.
