Понятно — друзья научили, чего говорить, они же дали и снайперскую винтовку в руки. Или и в самом деле — бросили, в лесу нашел, подобрал, не сдал — самому нужна. Стрелять в оккупантов. Самое страшное в этом то, что пацан-то — свой, советский. Его учили на примере Олега Кошевого, Молодой Гвардии — вот он сейчас и молчит как партизан на допросе. Хотя, а почему, собственно — как? Он и есть партизан на допросе.
— Еще что?
— Ну… помогаем так…
— Много платят?
— Чего?
— Много платят, говорю? У тебя рубль двадцать три копейки изъяли.
— Ну… — неуверенно сказал подросток — заплатят.
— А зачем учебу бросил?
— Да, ерунда это все…
Полковник хмыкнул.
— Я тоже учился, друг дорогой. По вечерам вагоны выгружал. Сиреневая[60] за вагон, нормально? Чего тебя сюда то понесло?
Подросток сразу замкнулся. То же самое, вызывающее выражение лица. Ничего не скажу, хоть пытайте.
Полковник перелистнул страницы дела.
— Как винтовка называется, с которой тебя взяли?
— Калаш, да? — буркнул подросток.
Да уж…
— СВД называется. Как думаешь, как тебя взяли?
— …
— Не говоришь. Тогда меня слушай. Сдали тебя свои же. Чтобы из тебя сделать мученика. Мученика армянского народа. Ты знаешь, что вчера днем БТР расстреляли, несколько солдат внутренних войск погибло?
— Так им и надо…
Папка — хлестко ударилась о стол, звук был похож на выстрел.
— Слушай меня, сучонок. Ты еще никто и звать тебя, никак, воин хренов. Ты дурак, которого подставили свои же, отыграли и в «бито» сбросили. Расстреляют тебя — и тебя не будет на земле. Не будет и все! А знаешь, что потом будет? Потом азеры придут, и армян будут резать. Резать! — заорал Попов — резать! Тут как Афганистан будет!
Подросток дернулся и упал со стула.
— Это вы… виноваты… гады… вы… виноваты…
Хлопнула о стену дверь.
— Ты, гаденыш, свой народ под корень изводишь…
— Вы… виноваты… — хрипел подросток и дергался, а конвой не знал, что с ним делать… — убивать… буду…
В себя — Попов пришел лишь во дворе. Уже темнело, и стояли люди с автоматами, небрежно повешенными стволами вниз и расползался в тихом и чистом горном воздухе ядрено-самосадный табачный дым.
Рядом стоял Лепицкий. Чуть в стороне — Дохоян.
— Извини — сказал Попов.
— Ты помнишь, как я в Никарагуа ездил в интербригады, кофе собирать[61]? — вместо ответа спросил Лепицкий.
— И что?
— Вот там — я то же самое слышал. И видел. Ровно то же самое. Только палачи — полицаи местные. Сомосовцы.
Попов хотел выругаться матом, хотел ткнуть своего друга рожей в землю, и тыкать до тех пор, пока мозги не вправятся. Но вместо этого — глухо сказал.
— Не равняй.
— Не равняй? А в чем, б… разница?
Попов не удержался, схватил Лепицкого за плечи, пришпандорил к стене.
— Сказать, б…?
— Ну, скажи.
— Да в том, что это твоя родина, б…! Ё…ый в рот!
— Моя ли? После того, что я видел. Ты сам видел…
Полковник — двинул в зубы, получилось плохо, без размаху. Лепицкий не хотел драться — голова его мотнулась.
— Ну ты и гнида…
— Но не полицай.
— Ну и иди нах…!
Дохоян подбежал сзади, схватил за руки…
…В настоящее время силами внутренних войск совместно с приданными частями ВДВ проводится поисковая операция с целью обнаружения и задержания лиц, причастных к нападению на колонну внутренних войск в районе села Киров. Органами милиции и КГБ проводятся мероприятия по ликвидации бандитского сопротивления в населенных пунктах Нагорного Карабаха по плану Сеть. В настоящее время задержано…
Председатель Президиума Верховного Совета СССР Гейдар Алиев сидел в самом конце стола, демонстративно не соблюдая правила рассаживания, согласно которому чем ближе ты к Генеральному Секретарю, тем больше у тебя влияния и власти. Это тоже было вызовом — получается, что он как бы создавал независимый центр силы и сам становился центром притяжения. Рядом с ним сидели силовики: справа председатель КГБ СССР Багиров, слева первый заместитель Министра внутренних дел, Командующий Внутренними войсками, генерал-полковник Шаталов.
Пока Министр внутренних дел — человек Соломенцева, кстати — вел заседание, Гейдар Алиев думал, прикрыв глаза. Содержание доклада он знал, даже не слушая его, равно как и то, какие меры будут приняты. Не сомневался он и в том, что напавшие на колонну бандиты будут найдены и уничтожены, скорее всего. Вопрос был в том, что будет дальше, за пределами этой самой злосчастной бойни.
