Стальное Сердце полностью

— А почему ты не объединил ментальных иллюзионистов и фотонных манипуляторов?

— Мне больше нравится группировать Эпиков по их ограничениям, — ответил я, взяв каталог и перелистнув на нужную страницу. Эпики-иллюзионисты разбивались на две группы. Одни вызывали изменения, работая со светом, то есть они манипулировали непосредственно фотонами. Другие создавали иллюзии, воздействуя на разум людей, то есть они, на самом деле, вызывали галлюцинации, а не иллюзии как таковые.

— Получается вот как, — показал я. — Иллюзионисты ментальной группы имеют те же слабости, что и другие менталисты, например, гипнотизеры, манипуляторы сознанием. Те же иллюзионисты, что работают со светом, отличаются от ментальных. Они гораздо больше похожи на Эпиков, манипулирующих электричеством.

Коди тихо присвистнул и, не меняя позы, одной рукой достал фляжку.

— Дружище, думаю, нам стоит обсудить, сколько у тебя есть свободного времени, и как нам его использовать с большей выгодой.

— С большей выгодой, чем исследование способов уничтожения Эпиков? — спросила Тиа, поднимая бровь.

— А то! — выдал Коди, сделав основательный глоток из фляги. — Подумай только, как замечательно он мог бы сгруппировать все бары города по сортам пива!

— Так, все! — сухо сказала Тиа, листая мои заметки.

— Абрахам, — обратился Коди. — Спроси меня, в чем трагедия того, что молодой Дэвид столько времени проводит за этой писаниной.

— Ну и в чем трагедия, если мальчишка проделал такое исследование? — произнес Абрахам, продолжая чистить оружие.

— Большое спасибо за очень своевременный вопрос, — продолжал Коди.

— Всегда пожалуйста.

— Хорошо, — ответствовал Коди, снова подымая флягу, — отчего ты так страстно желаешь грохнуть всех этих Эпиков?

— Месть, — ответил я. — Стальное Сердце убил моего отца. Я намереваюсь…

— Да, да, — прервал меня Коди. — Я снова хочу увидеть его кровь и все такое. Предназначение, кровная месть — это все похвально. Но я хочу тебе сказать, что этого недостаточно. У тебя есть страстное желание убить, но ты должен найти в себе страстное желание жить. По крайней мере, я так думаю.

Я не знал, что на это ответить. Моей страстью было исследование Эпиков, изучение Стального Сердца, чтобы найти способ убить его. Если где-то в этом мире мне и было уготовано место, то разве оно было не среди Реконеров? Разве не то же самое было делом всей их жизни?

— Коди, — сказал Проф, — почему бы тебе не пойти и закончить третью комнату?

— Разумеется, Проф, — согласился снайпер, закручивая крышку фляги и неспешно вышел из комнаты.

— Не обращай на него слишком много внимания, сынок, — продолжил Проф, положив один из блокнотов обратно в стопку. — Он то же самое говорит и нам, беспокоится, что, сосредоточившись на этой гонке за Эпиками, мы забудем прожить свои жизни.

— Он может быть прав, — проговорил я. — Я… У меня в жизни действительно не было ничего, кроме этого.

— То, что мы делаем, — ответил Проф, — имеет мало отношения к жизни. Наша работа — убивать. Мы вернем обычным людям возможность жить своими жизнями, находить в них счастье, радоваться восходу солнца, снегопаду. Наша работа — помочь им в этом.

У меня были воспоминания о прежнем мире. В конце концов, прошло только десять лет. Просто в этой вечной темноте сложно помнить мир солнечного света. Воспоминания о тех днях… становится все тяжелее вызывать их образы, как и лицо моего отца. Такие вещи истираются из памяти постепенно.

— Джонатан, — обратился Абрахам к Профу, засовывая обойму в оружие, — а у тебя какие соображения насчет того, что сказал этот мальчик?

— Я не мальчик, — огрызнулся я.

Все посмотрели на меня. Даже Меган, стоявшая у дверного проема.

— Просто хочу обратить на это внимание, — сказал я, вдруг чувствуя себя как-то глупо. — Я имею в виду, что мне уже восемнадцать, и я достиг совершеннолетия. То есть, я уже не ребенок.

Проф посмотрел на меня. Затем, к моему удивлению, кивнул.

— Возраст здесь не имеет значения. Ты помог устранить двух Эпиков, для меня этого более чем достаточно. Как и для остальных, я думаю.

— Отлично, — произнес Абрахам тихим голосом. — Но Проф, мы уже об этом говорили. Убивая Эпиков вроде Везунчика, действительно ли мы на что-то влияем?

— Мы сопротивляемся, — сказала Меган. — Мы единственные, кто это делает. Это важно.

— И все же, — продолжил Абрахам, защелкивая очередную деталь своей пушки, — мы боимся бороться с наиболее могущественными. Так что, господство тиранов продолжается. Пока мы их не свалим, остальные не слишком-то будут нас бояться. Они будут бояться Стального Сердца, Уничтожителя и Ночную Скорбь. Если мы не встанем лицом к лицу против этих тварей, то есть ли надежда, что остальные когда-нибудь поднимутся против них?

В стальных стенах комнаты повисла тишина, и я затаил дыхание. Чуть раньше я говорил примерно те же слова, но произнесенные негромким голосом Абрахама, с легким акцентом, они показались намного весомее.

Проф повернулся к Тиа.

Та взяла фотографию.

— Это действительно Мрак? — спросила она меня. — Ты уверен в этом?