Потихоньку отступала ночь, и первые робкие лучики разгоняют предрассветную мглу, окрашивая прежде черно-серый мир и возвращая ему дневное буйство красок, а вскоре, где-то на линии горизонта, показывается и сам солнечный диск. Небо наливается синевой, облака словно наполняются внутренним сиянием, а едва ощутимый бриз сдувает дымку над водой - и приносит с собой соленый свежий запах моря, в который вплетаются ароматы выброшенных на берег водорослей, недоеденной с вечера ухи, прелой листвы из рощицы и еще чего-то.
Идиллическую картину портили лишь здоровенные черные проплешины, выжженные на склонах обоих холмов, да и гарью пованивало, хотя и не сильно.
Всем этим великолепием наслаждался мальчишка лет десяти, вольготно развалившийся в порядком измятой траве на вершине одного из двух холмов. Неподалеку над костерком висел котелок, чудом сохранивший свое содержимое в ночных перипетиях, и, аппетитно булькая, сулил горячий завтрак. Спустя несколько минут, парнишка с видимым усилием принял вертикальное положение, и с кряхтением поднявшись, приковылял к костерку. Немного подумал, потом оторвал рукав от своей рубахи, и так державшийся на честном слове, смастерил из него импровизированную прихватку, снял котелок с перекладины, уселся прямо на землю и, сдвинув крышку, принялся за еду, кривясь и морщась - искусанные губы жгло немилосердно. Выглядел парень, надо сказать, непрезентабельно: изорванная, когда-то серая, а теперь сплошь заляпанная зелеными и бурыми пятнами рубашка с уже одним рукавом, грязнющие штаны, тоже не первой свежести, исцарапанное лицо, покрытое пятнами грязи и засохшей крови, в коротко подстриженных волосах застрял мелкий мусор. В общем, походил он на особо невезучего бродягу, которого с четверть мили волокли на веревке за скачущей лошадью, вываляли в сточной канаве, а после этого дополнительно выдрали кошками, для полноты впечатлений.
Однако, несмотря на то, что выглядел парень скверно, а чувствовал себя ничуть не лучше, чем выглядел, на сердце у него было легко, взор его был ясен, а дух светел, и лишь одно навязчивое чувство не давало как следует насладиться рождением нового дня и столь прекрасным зрелищем, как восходящее над морем солнце. То иррациональное чувство...
...То самое неловкое чувство, когда ты не можешь понять в чем, как, зачем, и насколько, но твердо уверен: тебя поимели. Купили по три, а продали по пять. Провели за нос. Оставили в дураках. Обвели вокруг пальца. На ходу подметки срезали. Подковали, как Савраску.
Да, это я о событиях минувшей ночи.
Как же ж все коряво-то вышло! Нет, я благодарен тому существу, уж не знаю, божество оно или не очень, за то, что оно фактически вытащило меня с того света, ведь определенно, тот без нескольких минут покойник, которым я являлся по завершении ритуала, шансов выкарабкаться не имел никаких, от слова совсем. Но меня не оставляет какое-то жлобское ощущение, что взяли с меня несколько больше, чем дали взамен.
Очень сильно больше.
И вообще, чувствовать себя мелкой разменной монетой в чьей-то большой игре было до соплей неприятно и обидно. Хотя, можно же сказать, что сейчас меня накрыл приступ паранойи, и все вышло совершенно случайно, однако, есть несколько "но".
Как там мне сообщило то существо, перед тем, как засунуть меня в тело мальчишки: "
