Хотя, повторюсь, я, может быть, и надумываю лишнего, однако, случись подобное происшедшему в моем мире, по тревоге подняты были бы все части регулярной армии, расквартированные поблизости, а к месту происшествия уже спешили бы облеченные высокими полномочиями посланцы тайной канцелярии Императора, усиленные отрядами егерей и магами. А тут почему должно быть иначе?
Так что, никуда уже не торопясь, я продвигался вдоль восточного побережья страны Чая, держась на безопасном расстоянии от берега, попутно строя планы, прокручивая в голове варианты развития событий. В порт Дегораши я также заходить не стал, обойдя его по приличной дуге, и примерно в сутках пути на север облюбовал небольшую бухту, дабы устроиться там на недолго - отдохнуть на твердой земле, поймать какую-нибудь живность в суп, а то сухпай уже начинает вставать поперек горла (это без учета того, что мешок с припасами уже во всю показывает дно), и инвентаризировать, наконец, свой загашник.
Не люблю бардак, потому что.
Внутренний Мир встретил меня, против ожиданий, не лужами в потемках и тусклыми отблесками факелов в них, а вовсе даже сухими коридорами, и ярким освещением, которое испускалось, похоже, самими стенами лабиринта. Свет лился и с потолка, и отражался искрами в густом золотисто-рыжем тумане, клубившимся над гладким каменным полом.
И с потолка ничего не капало, что также не могло не радовать.
Некоторое время поплутав в закоулках и извивах переплетений коридоров, отметил, что каких-либо новых образований не появилось, зато исчезли все старые. Никаких мне отверстий в стенах - что, впрочем, понятно. Как там мне то хитрое существо вещало: "...
А отца пусть пнет в задницу, и скажет, что я это просил передать.
В главном зале, куда мне удалось вскоре добраться, мне никто не спешил навстречу. Меня не встречал ни Минато, ни его супруга. Да и решетка, за которой прежде томился многохвостый и не менее многозубый живчик, куда-то подевалась. Сам злыдень тоже в наличии отсутствовал, и не сказать, что я был сильно расстроен этим обстоятельством.
Зато присутствовало кое-что другое.
Колонна из белого золота, от пола до потолка - так на первый взгляд выглядела эта штука, и какое-то непонятное образование, вроде кокона или завесы, возле дальней стены.
Не думаю, что на меня есть кому тут нападать, но, тем не менее, приняв все возможные меры предосторожности, я приблизился: колонна оказалась не из золота, и не из камня. Столб тусклого сияния - вот что это такое было, сотканный из хаотично переплетающихся, мерцающих потоков, и от его подножия расползался этот странный туман, выстилающий коридоры лабиринта. Как-то воздействовать на эту конструкцию, а уж тем более, трогать руками, я поостерегся - зачем? Пока рано, начнем с другого. Есть ведь истинное зрение!
Я активировал его, взглянул - и тут же с воплем уткнулся рожей в предплечье, больно шмякнув себя стальным оплечьем в хобот, кажется, даже расквасив его.
В глаза будто сыпанули щедрую жменю мелкого песка, предварительно смешав его с молотым перцем. Хотя, наверное, толченое стекло или каменная крошка больше соответствует.
Я теперь понял, что чувствовала та корабельная крыса, по которой прилетело элементарное ученическое проклятие, измененное чакрой нашего зубастого кадавра, определенного на поселение мне в пузо. Как мы в академии именовали это заклятие - "красные глаза" (не помню уже, как оно по-научному) - так вот теперь название можно смело менять: "испеки морду" вполне подойдет. И хотя моя осталась цела, но мне достаточно и того, что только что выхватил.
Глаза еще некоторое время жгло, словно кипятком, но, вроде бы после нескольких "исцелений" и одной "регенерации" потихоньку начало отпускать.
Немного повыв и поплакав, я все же смог удостовериться, что непоправимого вреда здоровью не понес: ясны очи мне все еще припекало, там ползали жизнерадостные амёбки самых психоделических расцветок, но зрение понемногу восстанавливалось. Вот чисто гипотетически, ослепнув здесь - я бы и снаружи таким бы стал? М-да... Как-то неохота проверять.
