Если бы господин граф родился не на севере Арелата, а на полуострове, где-нибудь вблизи Ромы, Перуджи или Пизы, из него мог бы выйти неплохой капитан роты наемников. Там сгодились бы все его шутки — и внешний лоск, и отточенная звонкая речь, и нетерпение, проявляющееся в каждом жесте. А заодно и авантюрные идеи, которыми де Рэ переполнен по самые уши. На севере, на границе с Аурелией, он тоже был неплох — выгрыз у соседей несколько крепостей, подвинул границу, в прошлом году перепугал Орлеан удачным походом на Бриенн… но думать выше своего полка граф не умеет.
Посему и пребывает до сих пор в полковниках, а не в генералах и не в маршалах. Потому как на Ее Величество есть еще и Его Величество, гораздо более осторожный и совершенно равнодушный к ярко-зеленым глазам де Рэ.
— Кста-ати, — тянет генерал, — у вас никто из родни не вкладывал деньги в рыбные промыслы?
В других устах вопрос был бы оскорбителен. А де Рубо просто хочет знать. Не более.
— Нет, — отвечает де Вожуа. — Ни из родных, ни из знакомых.
— Жалко. Можно было бы задать несколько вопросов и кое-что прояснить.
Генерал поворачивается от окна, смотрит на своего советника… сзади крестовина оконного переплета, свет едва пробивается через мутное стекло, рассеивается уже через ладонь от окна.
— То новонабранное пополнение, которое нам обещали и вместо которого нам прислали два вполне приличных полка? Куда оно денется?
— Рыбу будет ловить? — не особо задумываясь, спрашивает Дени. Мысли господина генерала и пути Господни неисповедимы…
— А еще нам обещали войска с галльской границы, — продолжает де Рубо… — Значит, союз все-таки есть… а лишнюю для союзников армию нужно куда-то деть и с выгодой для себя… если отправить ее морем на запад, может быть, получится на следующий год зажать Аурелию с двух сторон. Вот поэтому Лион и напоминает мне ад. Они там ждут коалицию и в то же время строят планы, исходя из того, что никакой флот сюда не придет. Они будто бы верят нам, и при этом объясняют своим молодым людям, не самым худшим молодым людям, что те — их последняя надежда…
— Нам обещали и пополнение с севера. Пообещать нам могут и самоубийство Папы. После прибытия этого красавчика я больше не верю обещаниям из Лиона. Потому что он не верит, что после него придет кто-то еще.
На закончившемся полчаса назад совете полковник де Рэ был блистателен, неподражаем и убедителен. Выразителен как Цицерон и прекрасен как Парис. И нет пятна на нем… начиная с сапог, заканчивая белыми парадными перчатками и кружевным воротником рубахи, весьма далекой от тех, что обычно надевают под мундир.
А за безупречными жестами, движениями бровей и примечательно длинных ресниц, обаятельными улыбками и благосклонными кивками билось нетерпеливое отчаяние, такое, словно полковник — последний солдат в осаждаемой крепости, и подмоги не будет.
Де Вожуа от господина полковника слегка подташнивало: господин полковник отчаянно презирал всех, участвовавших в военном совете, и, несмотря на это, пытался их очаровать.
— Верить нужно Богу. Я не слышал, чтобы он кого-нибудь подвел. — Генерал не шутит. — А в Лионе не понимают, что ничего страшного не происходит и не произойдет. Ну придут они… в самом худшем случае. Что будет?
— Мы отойдем от Марселя к Арлю и удержим дельту Роны.
— И будем там сидеть, — кивает де Рубо. — Ну год… ну полтора. Меньше, если они наделают ошибок. Силой они нас не продавят.
— Марсель и Тулон мы можем взять без всякой спешки, — пожимает плечами де Вожуа. — Получив выход к Лигурийскому морю, а мы его уже получили, можно и не суетиться как на пожаре. А под красавчиком земля горит… хотел бы я знать, что ему сказали во дворце.
— Что нас разобьют, если мы не успеем… Неглупый, смелый, людей жалеет. Как же такому не сказать? Он примется меня толкать, я испугаюсь, что он меня заменит, и начну, наконец, действовать… и все это вместо того, чтобы написать мне письмо и получить ответ. А люди еще говорят, что это я неясно выражаюсь…
Детская считалочка удивительно к месту, правда ездит он этой дорогой не седьмой раз и не пятый, а всего лишь третий. Но на марсельской стороне глупого гуся уже должны бы заметить и запомнить. И подумать, что он должен отменно смотреться на вертеле, а еще лучше — в клетке.
Не может быть, чтобы там не нашелся неразумный человек, жаждущий отличиться.
Аппетит есть у всех, это закон природы.
Издалека, со стороны Марселя, полковник де Рэ — залетная птица с севера, решившая безнаказанно подразнить армию осажденного города. Или попросту дурак, выбравший неподходящее место для дневной прогулки. Совершенно неподходящее. Кто же в здравом уме поскачет по самой кромке оврага, где проще простого скатиться по склону вместе с конем, если край вдруг осыплется… и даже не будет глядеть вниз?