— Да, но это, как раз, оказалось большой удачей. Человек, оплативший нашу затею, был недоволен результатом, но ни сердиться на меня, ни отказаться от дела по справедливости не мог.
Надо понимать, сиенец ставил опыты со взрывчатыми веществами. Что ж, весьма полезное по нынешним временам дело, думает папский секретарь. Скоро начнется большая война, в сущности, она уже началась, а что пушки пока молчат — так это затишье перед бурей. Того, кто преуспеет в создании улучшенного пороха, Его Святейшество щедро вознаградит. А у ученых людей всегда весьма разнообразные интересы, ведь лишь ремесленник, скудный умом и образованием, замыкается на одном деле, ограничивая свой разум повторением того, что заповедано предками, или внося крохотные усовершенствования. Настоящий ученый посвящает себя всему, что есть сущего в материальном мире, но и этим не ограничивается…
— Надеюсь, ваши следующие опыты окажутся более удачными.
— Спасибо, мессер Бурхард, я тоже на это очень надеюсь, — фыркает Петруччи.
Видно, и в самом деле отыскал ошибку. А может быть, и из ошибки получилось что-то полезное, так тоже бывает и не только с учеными, но и с дипломатами. Выразишься не вполне точно или просто не ко времени, и ударит взрыв. Зато потом, если жив останешься, будешь знать вещи, о существовании которых и не подозревал.
— А вас какие труды увели столь далеко от благословенного Города? — Сиенец любезен и умеет вести застольную беседу, не только рассказывая о себе, но и интересуясь делами сотрапезника.
— Я ездил в Нарни по поручению Его Святейшества… Я не знаю, сколько вы отсутствовали в Роме, но племянница Его Святейшества, младшая дочь его брата, Джеронима, выходит замуж за Фабио Орсини.
— Отсутствовал я около недели, и о том, что этот брак возможен, даже слышал. Теперь, надо понимать, все решено?
— Да, все решено и не только обговорено, но даже подписано. Стороны сошлись на всех подробностях и все будет, поверьте мне, сделано правильно и без заминок.
— Достойный церемониал, детальное соблюдение обычаев и исполнение обрядов — лучший залог успешного начала жизни для молодой семьи. А если за дело беретесь вы, мессер Бурхард, то нет ни одной причины в этом сомневаться.
— Должный церемониал, сеньор Петруччи, не обеспечит браку счастья, — в ином случае, Бурхард стал бы искать в словах собеседника иронию, но сиенец, как это свойственно самым умным из ученых людей, редко позволял себе смеяться над окружающими, даже когда они не могли сделать ему зла. — но оградит всех от кривотолков и обвинений в недобрых замыслах. Что в данном случае особенно важно.
— Очередное родство между семействами Орсини и Корво… — улыбается со вздохом собеседник. — Надеюсь, на этот раз планы Его Святейшества сбудутся, хотя я не стал бы на это рассчитывать. Когда отцы семейств ссорятся, распадаются союзы между младшими членами. Это довольно жестоко, но это так. Впрочем, я не считаю, что два этих достойных рода вообще годятся друг другу в союзники, как ни сшивай их узами очередного брака.
— Почему вы так полагаете? — Папский секретарь и сам разделял это мнение. Даже кошки и собаки могут ужиться вместе, но вот Корво с Орсини на одно поле лучше не выпускать даже в гербе — они и там найдут случай и повод самим передраться и все вокруг разнести.
Как заклятье какое-то на стране — в каждом городе враждуют семейства… Вот синьор Бартоломео ученый человек, тихий, дома не живет, ни в чем не участвует, а и его за последние десять лет трижды зарезать пытались. Потому что он — Петруччи, и кровным врагам его дома безразличны его занятия.
— Союз медведя и ворона, понимаете ли, удивительно похож на басню о дружбе лисы и журавля. Там, как помните, попытки угостить друг друга наилучшим образом привели только к ссоре. А если уж двум столь разным существам от природы начертан несовместимый образ жизни, то, право слово, вражда и то более полезна, чем попытки ужиться под одной крышей.
— Но чем же может быть полезна вражда?
— Тем, что открытым врагам тяжело случайно оказаться рядом друг с другом в неудачное время. А вот с людьми, формально принадлежащими к одному семейству, мессер Бурхард, это происходит постоянно.
— Вы совершенно правы, — кивает папский секретарь. — Дом, разделенный в основе своей, обречен.
— Во всяком случае, обречен на ссоры.
— Это я, разумеется, и имел в виду. Пока же можно поздравить детей Его Святейшества с новыми родственниками и уповать на лучшее. Может быть, Господь будет милостив к бракам, заключенным в этом году, а если не Он, так небесные светила…
— Небесные светила не бывают милостивы. Они — механизм, не обладающий волей. Уповать же на Господа уместно всегда. Кстати… нам это милосердие тоже потребуется. Я уверяю вас, эта дорога не протрезвеет до самого Формелло.
— Не согласитесь ли вы, синьор Петруччи, составить мне компанию в пути? Карета не так уж плоха, лошади сильны и кучер вполне толковый, а мы могли бы скрасить дорожные неприятности беседой…