Вполне достаточно. Клятвы не нужны. «Не клянитесь вовсе…». Собрат по Ордену просто сказал бы «да», но герцог считает необходимым объяснить. Он так привык, ему так удобнее, с этим не имеет смысла спорить.
— Теперь вы можете задавать вопросы.
— Почему произошедшее в Марселе не закончилось катастрофой там же и тогда же? Что происходит там сейчас — в вашей области? Какие действия могут повредить? Какие — исправить ситуацию? Насколько серьезно положение? Можно ли там вообще воевать — и чем мы рискуем, сделав окрестности города частью театра? И чем рискуют арелатцы?
— Господин герцог… — Столько дельных вопросов сразу. Жаль, что ответов нет. — Я ведь не имею привычки лгать. Я уже сказал на королевском совете, что у нас мало сведений. Я поясню — у нас мало сведений, обрывочных, не самых достоверных, порой противоречивых. Более того — Господь в милости своей ограничил человека, не дав ему возможности проницать мысли и дела за полторы с лишним сотни почтовых лье, а гадать запретил. Вы же, кажется, видите во мне тот сундук, в котором противник хранит самые ценные планы, а сейчас замок оказался снят, — слегка улыбается епископ.
Герцог Ангулемский, маршал Аурелии, наследник престола дорвался до источника тайн. Увы, и трижды увы — в нынешнем случае это источник загадок. Орден знает много — но братья нередко повторяют «я знаю, что ничего не знаю». Упражнение в смирении. И чистая правда. Описания из ветхих книг и ритуал, который веками никто не осмеливался проводить сознательно — плохо совместимые вещи.
Нельзя стать наездником, изучив трактат о верховой езде. Придется сесть в седло; знания, конечно, помогут — но их нужно подкрепить навыками, а пока приобретешь эти навыки, можно не раз упасть на землю. Но ошибиться с Марселем мы не имеем права. Господь располагает, но человек должен сделать все, что в его силах. Тогда и только тогда можно взыскивать помощи свыше.
— Ваше Преосвященство, меня интересуют все сведения, которыми вы располагаете — обрывочные, не самые достоверные, порой противоречивые. И ваши выводы. — Умению маршала сохранять неподвижность позавидовал бы любой воспитанник Ордена. Прямая спина, опирающаяся на невидимую спинку, руки, лежащие на поручнях кресла. Это называют царственной осанкой… красиво. Люди с ростом маршала часто начинают сутулиться, словно стыдятся глядеть на остальных свысока. Герцог Ангулемский едва ли понял бы подобную суетную глупость.
— Что ж, пойдем по порядку. Для начала я объясню, почему Орден хранит знания о подобных ритуалах в тайне. Отбросим ту причину, по которой это делает всякий союз владеющих ремеслом, она для нас сейчас несущественна. Принципы осуществления колдовства, называемого «порча земли», крайне просты. Их может понять и ребенок — понять и повторить. Именно поэтому мы уничтожаем всякое упоминание, все то, что может навести на идею. Уничтожаем для мира, конечно же. Понимаете ли, Сатана противостоит Господу давным-давно и старается посеять семена погибели везде, где может. Есть способы, которые помогают ему взрастить плоды не только в душах — на самой земле. Есть данные свыше законы, есть права и есть клятвы, закрепляющие права и законы. Если нарушить их… посмотрите на эту колоннаду, господин герцог. Если я уберу одну колонну, ничего не случится. Если поочередно разрушу все, меня похоронит под руинами. Понимаете?
— Если они просты — почему это не происходит часто? По случайности? — Ожидаемый вопрос. Жаль, что ответить на него трудно.
Епископ на мгновение прикрывает глаза, сосредотачиваясь на звуках из сада. Там тонкая пелена воды укрывает основание чаши фонтана, радуга играет на мелкой водяной пыли. Сияющая сфера, такая тонкая и вечная, пока льется вода, пока в порядке простой механизм. Он надежен, чтобы испортить его, нужны злые разум и воля… но все-таки может испортиться и сам.
Как поместить образ в простые понятные слова?
— Потому что крайне редко у кого-то достает злонамеренности, власти или попросту сил, чтобы подняться по этой лестнице. Вы можете предать безвинного человека и нарушить данную ему клятву, это несложно. Обвините вассала в измене и казните его. Вы можете принести жертву Сатане, нарушив тем данную Господу клятву — тоже труд невелик, а если в качестве жертвы вы отдадите вассала Сатане, выйдет еще надежнее. Вам гораздо труднее будет убедить целую общину, даже подвластную вам деревню, что она должна предать невинного. И это возможно, конечно — но если вы отдадите приказ, вина ляжет на вас лично. Мы говорим о порче земли, а земля может принадлежать либо вам, либо общине. Еще сложнее вам будет сделать так, чтобы там же произошло кровопролитие и к нему было присовокуплено проклятие преданного, призывающее Дьявола, или предающее виновников или землю его власти. Вы понимаете теперь, в чем было дело с Фурком?
— Любое такое проклятие, произнесенное там, прилипло бы не только к монарху, но и к стране, которая все еще признает его своим сюзереном.
