Гордон осадил коня рядом с домом. Не такой уж он был лихой наездник, просто лошадь очень хорошо выезжена.
— Сообщите, пожалуйста, господину графу, что мы нашли противника.
— Где? — Де ла Валле возник рядом, будто все время там и стоял, даже воздух, кажется, не шелохнулся. Вот бы так научиться.
— Впереди, в трех четвертях часа быстрой езды. Две фермы горят. Возможно, фуражиры, возможно, грабители. Возможно, приманивают. Мне приказали ехать, как только мы заметили дым.
— Ага-а, — улыбается временный командующий. Доволен: впервые хоть какой-то след противника. Разворачивается, начинает отдавать приказы. — Четыре сотни со мной сейчас, еще шесть поднять и ждать вестового с приказом. Гордон, перемените коня, покажете дорогу.
— Да, господин граф. — Если в сумме тысяча, то отряд сотрем в порошок, не промедлим. Но — вряд ли. Разве что ловушка. Но это они напрасно. Приказа ловить альбийские отряды по всей Нижней Нормандии у нас нет, есть приказ дойти из Аргентана до Тесси, не отвлекаясь. За три с половиной дня. Половина дня уже прошла, через Орн мы переправились…
Главное, не терять времени. Но мы и не потеряем, разве что…
Уже в седле, уже на дороге он спросил:
— Простите, господин граф, а вот если посмотреть, как ответят на пожар, а потом сделать так, чтобы горело не в одном месте, а в пяти или пятнадцати — просто обозначать угрозу с нескольких сторон… так можно и задержать, и вымотать.
— Хорошо, что альбийцы дурее вас, Гордон, — смеется де ла Валле. Шутит, конечно. Они не дурнее. Просто вся нормандская кампания, с самого начала — одна большая ошибка. — Нет, они нас так не задержат. — Графу даже не приходится перекрикивать ветер, топот, голоса. Он просто говорит себе, и его отлично слышно. — Мы не будем бросаться на каждый горящий сарай. Мы не местное ополчение. Если вы правы — и это они проверяют, как быстро мы ответим и какой силой, то пусть проверяют. Пусть тратят на это время, пусть отстают. Их же потом и добьют вернее. В такие игры можно играть, если земля знакома и чистые пути отхода есть.
Очень сильный человек, очень быстрый. Красивый. Злой. Он потом станет другим, не добрее, но мягче. А пока ему засыпать трудно, каждый день пытается так устать, чтобы упасть, а если не выходит, готов беседовать о чем угодно — хоть до утра, неважно, что вставать с первым светом… и это если ничего не случится. И ничем ему не поможешь, само должно отболеть. Сейчас графу хорошо — вечер, скачка, пахнет дракой. Надолго не успокоит, конечно.
Сараи почти догорели, вокруг пепелища суетятся крестьяне. Разведчики — чуть подальше, кругом, держа на прицеле небольшую кучку солдат. Те стоят на коленях, руки за головами. Один к груди прижимает придушенную курицу. Похоже, что четыре сотни были лишними…
Выяснить у них за это время ничего, конечно, не удалось. И неудивительно. Де ла Валле внимательно слушает панический лепет, морщится недоуменно.
— Вы знаете, на чем это они?
— Это Гиберния, кажется, Коннахт… я немного понимаю мюнстерский диалект, совсем немного, но это другая провинция.
— Какой диалект? — Де ла Валле дергает щекой. — А, да. Не тот Мюнстер, что во Франконии. И, конечно, на альбийском никто не говорит, — граф переходит на армориканский. — Если никто не говорит, да повесить их… хотя веревки жалко. Не снимать же потом. Что они там натворили? — громко спрашивает он.
— Ферму сожгли, хозяина ранили, хотели лошадей увезти. — У одного из разведчиков жуткий выговор, но все-таки это альбийский. И говорит он тоже громко и внятно.
— Он драться. Топор брать. Сын — вилы. Мы только еды просим, они… — ну разумеется, при упоминании веревки язык начал вспоминаться.
А местным крестьянам такие просители до смерти надоели. Хотя хвататься за топор было неразумно. Вдвоем не отбиться все же, даже от этих куроедов.
— Остальные ваши где?
Не знают. Тут и веревка не поможет. И правда не знают. Заблудились. Оторвались. Представляют себе, где море. Примерно.
— Оружие их хозяевам отдайте. Обыщите, все, что найдете — тоже хозяевам. Сапоги заберите. Пусть идут… к морю, — пренебрежительно машет рукой де ла Валле. — Дойдут, так их счастье.
Счастья потребуется много. Ближе к побережью местные жители еще более… расстроены. И вряд ли будут особенно милосердны к безоружным. Но вешать и снимать — и правда морока, а мы торопимся.
— Господин командующий, к нам движется большой отряд. Тысячи полторы.
— Наконец-то, — усмехается Жан. — Состав? И кто это?
Де ла Валле уже понял, что «альбийская» армия — это не аурелианская, более-менее однородная. Противник может оказаться кем угодно, и неумелыми, несуразными полубандитами, и отлично подготовленным полком. У островов нет постоянной армии. А поскольку войну, как выяснилось, заваривало меньшинство, то им приходилось прятаться. Потом к их спрятанному добавили то, что готовилось к отправке на юг, за экватор, и те городские и окружные части, которые были обязаны службой в этом году, и которые можно было прибрать быстро.
