— Это она говорит что-то там о дольше необходимого? — как бы переспрашивает у Шарлотты Анна-Мария, и молодая герцогиня вдруг передергивается — ну до чего же жестоко с их стороны щебетать о мужьях, которые только ненадолго отлучились… передергивается и тут же успокаивается: вдова коннетабля нимало не опечалена, а искренне веселится. — Посмотрите на меня, я же не рыдаю и не плачу, да и кого мне бранить — разве что Господа?
— Ну почему же… — в тон замечает Шарлотта. — Я полагаю, что Господь не стремился к этому результату.
— Вот именно что. Господь никого к себе не торопит. Понимаете ли, дамы мои, все дело в злокозненной мужской природе. Оставлять и дом, и детей, и владения на жену и удирать куда подальше по очередному важному поводу, да хорошо, если еще на полгода — это у них в крови… То у них войны, то у них посольства, и вот посмотрите, чем это все заканчивается? Сам у Господа и всех святых Его — а я тут сиди, опять дожидайся. Вот так вот всегда. Я не жалуюсь на свое нынешнее общество, но я все же не за вас замуж выходила. И я поспорю с вами на что угодно — что и в жизни вечной он обязательно попробует улизнуть на какую-нибудь войну.
А что тут спорить? Спорить можно только об одном: чей супруг удерет на самый долгий срок — и тут герцогиня Беневентская поставила бы на своего мужа, к сожалению, не опасаясь проигрыша. Поместье против медного кольца, не меньше.
— Ох, — говорит Карлотта. — Хочу родить дочь. Она хоть пока замуж не выйдет, никуда от меня не денется.
— Это, — смеется Анна-Мария, — было бы неожиданно… и как я понимаю, невозможно. У де ла Валле в законном браке одни сыновья рождаются, и чтоб иначе — такого еще не случалось.
— Хм, — удивляется Шарлотта, — правда? Это странно. От лошадей такого не добьешься. И несправедливо как-то… это прикажете ради дочери специально любовницу заводить?
— Или любовника, — почтенная вдова никогда не была склонна к жеманным ужимкам, что думает — то и говорит. — Да, такая вот странность. От основателя рода так повелось. То ли он был на какой-то нелюди женат, то ли сам был как раз какая-то нелюдь, известно, что прожил девяносто девять лет и не старился, а потом в одночасье пропал.
— Да какая же нелюдь с людьми потомство дает, разве что «добрые соседи»? Но этого добра и в Каледонии хватает, хотя бы мою семью взять, — да уж… у Рутвенов, считай, каждое третье поколение то женится на ком не нужно, то замуж под холмы провалится, — а о таких странностях я впервые слышу.
— Да хоть в книгах родовых посмотри, — улыбается Анна-Мария. — И среди моих тоже ни одной девочки не было.
— Разве что… — нет, проклятия мы поминать не будем. Потому что из всех сыновей Анны-Марии выжил один.
— Ну вот, — отгрызает очередную шелковую нитку Карлотта, — никакого утешения. Даже на старости лет, — и вздыхает, будто эта старость уже наступила, и солидно несет себя к окну, как кувшин с водой, полный до краев. Смотрит в щель между ставнями. Там, снаружи, звонят к вечерне колокола, небо просветлело и словно залито вперемешку золотом и медью — а в комнате тепло от камина с добрым жарким углем, горят свечи — вышивать можно и гладью, и бисером…
Все можно. А то, чего нельзя, тоже рано или поздно становится можно. Если правильно хотеть. И — иногда — становится возможным даже то, о чем не мечтаешь и как о чуде.
По дороге из Нарбона обратно в столицу Мигель был занят мыслями — и беседами — обычно ему не свойственными. Как правило, с того самого первого случая, все, что нельзя увидеть, подметить или хотя бы учуять простым человеческим образом, а также разобрать на части, взорвать или утопить в ближайшем водоеме — и так далее — было сугубым ведомством Чезаре. Однако давешний шторм капитану де Корелле не понравился. Впечатления не исправила даже последующая, совершенно обычная и достаточно удачная в данных обстоятельствах кампания. Это что ж такое — готовишься себе, войска собираешь, ничего особенно грешного не делаешь, а на тебя сверху громы небесные?
Поначалу, когда марсельские новости узнали, подумали — вот оно. Это арелатца де Рубо умом и удачей Бог не обидел — он или почуял что, или просто повезло — а может и знающий кто-то рядом оказался… вот и вышвырнул генерал первым делом источник заразы в залив — и вовремя. Там заразу и разразило, а по остальным рикошетом пришлось. Но господин следователь им всем тут же радость испортил, сказав, что нет, как-то иначе оно получилось. И флот задело совсем не случайно, и буря была не та.
