Поблагодарив заботливую бабушку, я пошел к себе. Старый дом, где родилась мать, встретил чистотой и нежилым запахом. Вторые рамы дядя Миша выставил, я сразу распахнул окно, впуская в дом свежий, пахнущий травой и цветами воздух.
Убираться почти не пришлось. Я вытащил из сундука электроплитку, постелил себе на веранде, разложил по местам вещи. Сильно разболелась голова, пережитое настигало, давало о себе знать. Таскать воду и топить баню не хотелось, я собрался и пошел на реку, что текла почти сразу за огородами. Постояв на берегу, я полюбовался на знакомую с детства настоящую древнерусскую реку Нерль, упоминавшуюся еще в хрониках XII века, на сосновый бор на другой стороне, вдохнул свежий запах речной воды. Справа, метрах в двухстах, находился наш деревенский пляжик. Оттуда доносились крики, плеск воды, магнитофонная музыка – веселилась молодежь. Мне шумные компании были ни к чему, поэтому я спустился к реке по рыбацкой тропинке и поплавал прямо тут, среди кувшинок.
Прохладная вода не облегчила головной боли, на затылок продолжало давить изнутри – придется доставать лекарство из своей походной аптечки.
Дома, выпив сразу две таблетки анальгина, я ушел на веранду, задернул занавески и рухнул на постель. Минуту спустя я уже провалился в объятия тяжелого сна.
Свеча висела в воздухе – так виделось Великому князю Московии. Пламя ее отражалось в тысячах стальных зеркал, которые были здесь всюду. Сверкающие пластины покрывали пол, потолок, стены. Из пола вырастали почти невидимые зеркальные стол и несколько тумб, служивших стульями хозяину зала Тысячи Отражений и его редким гостям. Сталь зеркал не тускнела и не ржавела, вот уже сотни лет отражения оставались ясными и четкими. Зеркала эти, привезенные с далекого Цейлона, оставались, наверное, единственными предметами, что сохранились и напоминали о древней расе, населявшей некогда поглощенную океаном Лемурию – страну душ умерших предков. Впрочем, это название придумали люди, жившие спустя тысячелетия после гибели той страны, как называл свою родину исчезнувший народ, не знал никто из ныне живущих.
Михаил с юношеским восторгом смотрел по сторонам. На стенах, потолке и полу плясали сотни отражений маленькой свечки; некоторые были крохотными, другие достигали человеческого роста. Глядя на них, можно было легко пересчитать число нитей, из которых свит фитиль. Но собственного отражения в зеркалах Великий князь не увидел, там, где оно должно было находиться, виднелись только радужные пятна.
Великий князь Московии повернулся к человеку за призрачным столом. Опережая вопрос, прозвучал ответ:
– Да, Михаил, ты не найдешь здесь своего отражения, равно как и моего – зеркала эти отражают души, а не тела. Это, – герцог Стил показал на пульсирующий многоцветный овал, – твоя душа, Великий князь, а это – моя.
Отражение души Александра Стила было похоже на синий круг, внутри которого уходили в бесконечность витки искрящейся спирали.
– Но не затем мы здесь, чтобы удивляться творениям магии древних, – продолжил Стил. – Ты хотел говорить со мной – спрашивай же!
Михаил долго собирался с мыслями, у самого умного и хладнокровного человека в зале Тысячи Отражений мирские думы и слова отдалялись. Наконец Великий князь заговорил:
