Старики не брезговали никакой рыбой, всю отбрасывали в сторонку. Щуки, судаки, тройка стерлядей, окуни. Они, попав на воздух, бились на снегу, изгибались, хлопая жабрами, потом успокаивались и застывали, покрываясь инеем. Рыбаки иногда вытирали насухо мокрые руки тряпицами, вынутыми из карманов, засовывая их потом в голенища валенок.
Минут через двадцать сетку выбрали. Закидон повёл Васю к другой майне, где был вморожена в лёд верёвка, привязанная к другому концу снасти.
— Вот, бери её и тащи, — старик выбрал конец из майны. — Только аккуратно, а мы станем сетку спихивать в той проруби. Понял?
Погода была безветренная, хотя иногда поднималась тяга. Вася прикрывал лицо от холодного ветра, удивляясь про себя, как старики голыми руками рыбу доставали, и сейчас, расправляли сеть перед погружением в воду.
— Закалённые деды, — подумал он. — Матёрые.
Всего проверили четыре сетки. От непривычной работы Вася немного устал. Старики же, набившие рыбой шесть мешков, взвалили их на санки и сели перекурить.
— Ну что, Василий, утащишь санки на берег или пристал шибко? — дымя вонючим самосадом, поинтересовался Закидон. — А то давай, мешок возьми один, да иди к своим, коли устал.
Стрелок никогда не признался бы в своей слабости, поэтому он улыбнулся и помотал головой. Да и молодость, здоровье не подвели. Отдохнув несколько минут, он вновь почувствовал себя готовым к работе.
— Интересно вы рыбу ловите, — подошёл Вася к старикам. — А куда вы её потом?
— На ледник, — пробурчал всё ещё хмурый Закидон. — И летом там храним. Завтра вот пойдём лёд пилить на Иртыше для ледника. Поможешь?
Вася кивнул. Такая работа, когда не надо стрелять из автомата или пулемёта, ломать кого-то в рукопашной, ему понравилась.
— Ну, что, пойдём? — Закидон откинул окурок, встал, глянул на прикрытую досчатым щитом майну, и ногой подсыпал на него снега. — Через пару недель или раньше надо снимать сетки. Уже лёд размывает течением. Скоро совсем истоньчает.
— А куда ты торопишься? — улыбнулся Альбертыч и вытащил из-за пазухи неполную бутылку. — Поправить здоровье не желаешь, что ли?
— Ух ты! — Закидон потёр руки. — Ну, дружище, молодец. Наливай, а то уйду! А что сразу не сказал, когда сюда шли?
— Так ты бы назюзгался, какая ж тогда рыбалка? Давай уже, лечись, Закидонушка.
Старики предложили и Василию, но тот отказался. Рыбаки принялись по очереди пить самогон из мятой железной кружки, вытащенной Альбертычем из кармана и закусывать хлебной лепёшкой. Вася закурил, потом, обернувшись в сторону водонапорной башни, помахал невидимому наблюдателю рукой.
Тут он услышал негромкое завывание.
— Что это? — стрелок закрутил головой. Старики примолкли и тоже прислушались.
— Похоже на снегоход, — Закидон поднял голову и несколько раз быстро нюхнул воздух. — У вас есть снегоходы?
— Нету, — Вася сорвал с головы шапку и замахал ею, глядя в сторону водокачки.
Между тем завывание приблизилось, и можно было разобрать, что это ревёт мотор. Кто-то мчался по реке с юга, невидимый ещё за берегами и Черёмуховым островом. Рыбаки повернулись, ожидая, кто появится. Вася мешкал несколько секунд, потом бросился бежать к берегу, размахивая зажатой в руке шапкой, которую он забыл надеть.
В протоке между берегом, где стоял посёлок и островом, появился снегоход с прицепленными санями. Едва он миновал место, где находился дозор, как в воздух взвилась зелёная ракета и завывая, стала медленно, на парашютике, опускаться вниз.
Василий уже взбежал на берег и оттуда оглянулся на реку. Метрах в тридцати перед снегоходом взметнулся снег с кусочками льда. Кое-где ударили фонтанчики воды. Это пулемётчик дал предупредительную очередь. Старики-рыбаки упали лицом вниз, прижимаясь к санкам. Мотор снегохода убавил обороты, потихоньку затихая. Вскоре он заглох. Из-за спины водителя выскочил мужик с автоматом в руках. Он было замахнулся прикладом на того, кто сидел впереди, но кто-то, в чёрном полушубке, выпрыгнувший из саней, сбил его с ног и отобрал оружие. Рьяный мужик вывернулся и побежал к берегу. Запнулся обо что-то, упал в нетронутый снег, который сразу потемнел.
— В наледь попал, вода пошла, — уже поднявшийся на четвереньки Закидон шмыгнул носом. — Сейчас не убежит.
Промокший бегун с трудом поднялся, ворочаясь в воде, перемешанной с мокрым, и потому липким и тяжёлым снегом. С берега к нему бежали стрелки. Двое стоявших возле снегохода подняли руки вверх.
