МЫ С БРАЙС последовали за Эмметтом через комнату для вечеринок клуба в подвал. Это было не то место, куда я хотел привести Брайс, но ее было не удержать.
Пока мы спускались по ступенькам, я осмотрелся. Здесь было чище, чем наверху. Или пыль была менее заметна на бетонных полах и стенах.
Отец построил этот клубный дом вместе с первоначальными членами. Подвал они превратили в своеобразный бункер. Это был бетонный лабиринт комнат, все они были разного размера, но в центре каждой был сток. По этим стокам текли реки крови. В воздухе все еще витал запах отбеливателя, хотя прошло уже больше года с тех пор, как мы очистили главную комнату после нашей последней подземной битвы.
Маленькие комнаты видели гораздо худшее, чем бокс.
Было странно находиться в здании клуба, особенно когда здесь было так тихо. В те ночи, когда я оставался здесь в свои двадцать лет, я научился спать, когда за дверью бушевала вечеринка — если я сам не был в центре вечеринки.
Здесь были и хорошие воспоминания. В детстве мы приезжали сюда на семейные барбекю с папиными братьями, которые были мне как дяди, пока не стали родными братьями. Мы с Ником запускали фейерверки на парковке в День Независимости. Каждый из нас выпил свое первое пиво в этом клубе и еще много раз после.
Я всегда хотел стать Цыганом. Другие дети в школе говорили о колледже. О модных профессиях. А я просто хотел быть в папином клубе. Ник был таким же, пока не умерла мама. Но даже после того, как он отвернулся от Цыган и уехал после школы, мои чувства не изменились.
Я был Цыганом задолго до того, как заработал свою долю.
Вчера я сказал папе, что хотел бы, чтобы он не создавал этот клуб. Я был зол. Обижен. Какая-то часть меня действительно хотела отвергнуть это место. Было бы легко положить мамину смерть на клуб и уйти навсегда. Сжечь его дотла, а вместе с ним и хаос, который он посеял в моей жизни.
Вот только тогда мне пришлось бы забыть и хорошие воспоминания.
А хорошие воспоминания были.
Одно я знал точно: я был рад, что Брайс переехала в Клифтон Фордж
Но я не мог смотреть в будущее, не видя ее лица.
Она осмелилась, назвала меня дерьмом. Поделилась своим сердцем, преданностью, честностью — всем тем, что у меня было в клубе, с братьями. Она заполнила эту дыру и даже больше.
— Сюда. — Эмметт зашел в одну из небольших комнат, где несколько лет назад он установил станцию наблюдения. Безопасность и хакерство стали специализацией Эмметта. Он называл это хобби. Я называл это даром.
Отец склонился над монитором, уставившись на застывшее изображение на экране.
— Что ты нашел? — спросил я, заняв место отца.
Эмметт сидел в кресле, перематывая видео. — Думаю, нам следовало держать датчики включенными после того случая с енотом. Посмотри на это.
Он нажал на воспроизведение видео и откатился в сторону, чтобы освободить место для Брайс. Она встала рядом со мной, и моя рука тут же нашла ее. Вместе мы смотрели запись с одной из камер, спрятанных над каждым окном в здании клуба, когда к зданию приближался человек.
Цвет на экране представлял собой смесь зеленого, белого и черного — из-за настройки ночного видения. Лицо мужчины было закрыто черной лыжной маской, рубашка и брюки были такого же оттенка.
Он подошел к зданию, достал из кармана хозяйственный инструмент. Затем, открыл стеклянное окно.
— Черт. Надо было заколотить окна в подвале. — Они были такими маленькими, даже не восемнадцать дюймов в ширину, что мы не стали беспокоиться. К тому же падение из окна было не менее десяти футов. Бетонный бункер не маленький. И до этой зимы были датчики на всех окнах.
Мужчина был, вероятно, почти моего роста, но ему удалось пробраться в подвал на карачках. Он перевернулся на живот, его ноги сначала вошли внутрь, и тогда мы увидели это.
Нашивку на спине.
— Чертовы лживые ублюдки. — Мой громогласный голос эхом отразился от стен.
Я уронил руку Брайс и зашагал по комнате, потирая челюсть. Теперь я понимал, почему отец прижался к стене, пылая в безмолвной ярости.
— Что я упускаю? — спросила Брайс.
— Это нашивка Arrowhead Warrior, — ответил Эмметт, постукивая по экрану. Он успел остановить до того, как мужчина зашел внутрь.
— О. — Ее глаза расширились. — Когда это было сделано?
— В ночь перед убийством Амины, — ответил отец. — Он, должно быть, пришел сюда, вломился, пока я был с ней в мотеле, украл мой нож, а потом подождал, пока я уйду, чтобы убить ее.
— Есть идеи, кто он? Как он мог узнать, что ты с Аминой? — спросил я отца, получив в ответ покачивание головой. — Эмметт, мы можем это распечатать?
Он кивнул, вырвав лист из принтера под столом. — Уже сделал.
— Когда мы уедем, включи все датчики, — приказал я Эмметту. — И попроси Лео прийти и заколотить окна в подвале.
— Сделаю.
— Тебе нужно позвонить Такеру, — сказал я папе.
— Да. Давай поговорим в часовне. Брайс выглядит так, будто ей нужно посидеть.
