Сейчас я находился в Бугульме. Только что вернулся с очередного митинга и слушал доклады Каменева, Фрунзе, Новицкого и Балтийского о готовности войск к решающему наступлению. По их словам, мы были практически готовы. Ударная группировка находилась на исходных позициях, и все ждали только приказа о переходе в наступление. В частях был полный комплект. Люди были полностью обмундированы. Вооружение, боеприпасы и вспомогательные средства в должном количестве. Четвертая армия под командованием Фрунзе была сосредоточена на острие главного удара. Бойцы рвались в бой. Агитация была поставлена на должный уровень. Количество комиссаров в полках и батальонах доведено до штатного расписания. Вспомогательный удар на Миасс тоже был тщательно подготовлен. Все ждали только команды.
В преддверии наступления, на свой страх и риск, я отдал приказ о единоначалии в частях и соединениях Ударной группировки. Этим приказом я отдал все полномочия командирам на подготовку и проведение операций. Комиссарам было запрещено вмешиваться в проведение боевых операций. В приказе подчеркивалось, что главная задача военных комиссаров – проведение в армии политики Коммунистической партии и Советского правительства. В случае же вмешательства в ход военных действий вся ответственность за последствия возлагалась на них. Как положительные, так и отрицательные. Комиссарам частей вменялось в прямую обязанность поддерживать боевой дух частей и возлагалась полная ответственность за моральное состояние бойцов. Особых возражений со стороны членов РВС не последовало, но мне было понятно, что в случае неудачи все, что только возможно, свалят на меня. Но после той телеграммы Ленина, где он сообщал, что я отвечаю головой за все происходящее, отступать было уже поздно.
Приказ, тем не менее, я не отдавал, ожидая момента, когда колчаковцы выйдут к Перми на рубеж обороны по реке Сылва. В настоящий момент противник усилил давление и продвигался от станции Валежная к Перми.
Я постоянно поддерживал связь со Сталиным и с приехавшим в Пермь Дзержинским. Они были полностью в курсе происходящих событий.
Колчаковцы находились в 35 верстах от Перми.
Мы замерли в напряженном ожидании.
Операция «Бантик» была проведена 5 января 1919 года. Колчаковцы попались в ловушку. В целом замысел удался, хотя не все сошло гладко. Несмотря на это, в течение дня были загнаны в огневой мешок и практически уничтожены самые боеспособные части белогвардейцев. Их потери только за один день, 5 января 1919 года, составили восемь тысяч человек. Это полностью лишило Колчака возможности оперативного использования своих войск. Поэтому, когда 6 января 1919 года Южная Ударная группа Восточного фронта нанесла сильнейший удар из района сосредоточения в направлении на Уфу, колчаковцы не смогли выслать на защиту уфимского направления и прикрытия дороги на Челябинск ни одного полка.
На острие атаки красных находилась Четвертая армия Восточного фронта под командованием Михаила Васильевича Фрунзе. В течение дня белогвардейцы пытались как-то сопротивляться, но вспомогательный удар из района Белебея разорвал фронт их обороны, а после усиления натиска на направлении главного удара привел к полному развалу всей обороны противника. Если до этого момента части колчаковцев пытались отходить организованно, то теперь в их рядах началась паника и они просто начали разбегаться в разные стороны или сдаваться в плен.
Декабрьская приостановка наступления Красной армии в направлении на Уфу ввела противника в заблуждение, и оборонительные позиции за городом, на которые белогвардейцы смогли бы отойти, созданы не были.
Уфа была занята 7 января 1919 года. Части Четвертой армии ворвались в город на плечах отступающего противника, не позволив тем самым колчаковцам собрать силы для обороны города.
В тот же день наступление было продолжено в направлении Уфа – Златоуст.
За Четвертой армией подтягивались другие соединения Южной Ударной группы Восточного фронта, для передвижения которых из Перми были переброшены все ненужные там паровозы и вагоны.
Подавляющее превосходство Красной армии как по численности, так и по силам и средствам не оставило никакой надежды белогвардейцам.
Красные рванулись вперед, как стрела, спущенная с тетивы мощного лука.
Впереди нас ждал Златоуст.
Я сидел в кресле у стола и пил чай после ужина. День выдался трудный.
