Ординарец-латыш несколько раз оглянулся, что-то задумывая, но, встретившись глазами с Наркомом по делам национальностей, видимо, решил не рисковать, так как у него сложилось впечатление, что Сталин только того и ждет. Поэтому он посмотрел на порученца Предреввоенсовета, но тот отрицательно покачал головой. Латыш мысленно сплюнул и решил забыть про месть рыжему солдату.
Подойдя к спецпоезду «штаба РВС», Сталин и Дзержинский увидели совсем невероятное зрелище, которое заставило Иосифа Виссарионовича еще больше задуматься.
Из вагонов выносили роскошные бархатные кресла, какие-то тюки и свертки. На перроне наркомы встретили торопливо затягивающегося папиросой начальника поезда «Льва Революции», который с абсолютно шалыми глазами на усталом лице контролировал разгрузку двух автомобилей и грузовика. Едва увидев подошедших, он бросил папиросу, подтянулся и со словами «Лев Давидович уже спрашивал о вас» пригласил их подняться в вагон.
Салон Предреввоенсовета поразил и их, привыкших к барству Троцкого, своим деловым видом. Дзержинский недоуменно осматривался. Сталина увиденное заставило врасплох, но он, удивленно сморгнув, заставил себя выглядеть невозмутимо. Троцкий же, без своей буйной шевелюры, аккуратно подстриженный и одетый в непривычно скромный френч с похожим на орден значком на груди, при виде гостей прекратил диктовать распоряжения и отправил своего секретаря Глазмана за «чаем с дороги» и за всем, что к чаю полагается.
Увидев вошедших, я сначала несколько растерялся.
«Ничего себе, – подумалось мне. – Передо мной же живые и здоровые легенды – Железный Феликс и Иосиф Сталин».
О том, как непросто будет завоевать доверие этих людей, мне напоминала та часть личности Троцкого, которая осталась мне в наследство от «Трибуна Революции».
«А ведь есть еще недоверие Ленина, отправившего их ко мне. Этот момент тоже надо учитывать», – подумал я. Но времени для рефлексий не было. Необходимо было начинать разговор. Я внутренне собрался.
– Гамарджоба, батоно Иосиф! Витайте, товаришу Дзержинский, – с улыбкой сказал я, подходя к ним и пожимая каждому руку. – Проходите, присаживайтесь.
Сталин и Дзержинский просто поздоровались и, переглянувшись, стали располагаться за столом для совещаний.
«Переглядываются. Наверное, удивил, – отметил я про себя. – Такого Троцкого они явно не ожидали увидеть».
– Очень вовремя вы приехали, товарищи. Над городом нависла серьезная угроза. Надо собрать все силы и удержаться в Перми, – сказал я вслух. В это время вошел секретарь с подносом.
– Спасибо, Миша, – обратился я нему, – распорядись не беспокоить нас с товарищами.
Сталин и Дзержинский молча ждали дальнейшего развития событий. Когда секретарь вышел, я открыл папку и взял оттуда документ.
– Вот ваш мандат Чрезвычайного уполномоченного Реввоенсовета республики, товарищ Сталин, – с этими словами я протянул мандат Сталину. После чего достал из папки второй документ.
– Феликс Эдмундович, – обратился я к Дзержинскому. – Вам, как члену Реввоенсовета республики, я приказал тоже выписать соответствующий мандат. Прошу принять.
Я передал документ Феликсу Эдмундовичу и продолжил:
– Также, товарищи, хочу воспользоваться случаем и вручить вам нагрудные знаки членов Реввоенсовета. – Я показал на свой, похожий на орден, значок со звездой и золотыми буквами Р.В.С.
Феликс Эдмундович и Иосиф Виссарионович взяли мандаты и значки, поблагодарили и приготовились слушать дальше.
– На этом официальная часть закончена. Приступим к делу, – я начал разворачивать на столе большую карту Урала.
Сталин и Дзержинский снова переглянулись. На этот раз удивление Иосифа было не менее заметным, чем у Феликса.
Я улыбнулся про себя, заметив это: «Привыкли, что «Трибун Революции» сначала минут тридцать повещает про себя, любимого. Сначала о своей роли в истории, потом поагитирует за «Революцию в опасности». Исключительно по привычке. Дабы не расслаблялись. Троцкого не Трибуном или Львом, а «Радио Революции» назвать надо было, и кнопку добавить в конкретное место. Чтобы выключать его можно было в нужное время. Потому хоть и необходимая вещь, не выбросишь, но вот за гимн в шесть утра убить готов. Не обижайся, товарищ Бронштейн, но это правда. А с газетой не поспоришь, так вот. Ну, погодите, родные, я вас еще не так удивлю».
Все было готово и, взяв в руки указку, я начал свой доклад:
– Итак, товарищи, в настоящее время предпринимаются все, на мой взгляд, необходимые меры по защите города. Через два часа начнется совещание, на котором, тебе, Иосиф Виссарионович, да, именно тебе, исполнители будут докладывать обстановку. Феликс Эдмундович, я попрошу также и твоего присутствия на совещании. Понимаю, что у тебя есть свои архисрочные вопросы, поэтому не настаиваю. Решишь сам.
– Хорошо, Лев, – Феликс согласно кивнул.
– Вот и прекрасно. Еще одно. Закуривайте, товарищи. Надо создавать рабочую атмосферу.
