Седрик вжался спиной в стену каморки, глядя на то, как тварь, сипя, делает еще один шаг в его сторону. От чудища его отделяло уже не более полутора метров. Взгляд капитана был прикован к жуткой зубастой морде с черными провалами вместо глаз, правая ладонь его лихорадочно шарила по стене в поисках чего-то, чем можно было защититься. Шансы Седрика на выживание были ничтожно малы: он был в тупике, без оружия, неуклюжий со своей сломанной ногой, а из коридора за спиной первой твари уже несся то ли рык, то ли хрип второго преследователя. Седрику и с одной-то тварью не совладать, а с двумя… Пальцы капитана нашарили сбоку что-то легкое и длинное. Седрик сжал зубы. Если уж ему суждено так по-дурацки погибнуть здесь, то он постарается дорого отдать свою жизнь.
Он бросил короткий взгляд вниз. В руках у него была швабра. Потрясающе. Лучшего оружия нечего и желать. Впрочем, времени размышлять уже не было, потом что тварь сделала еще один неуклюжий шаг и теперь бросилась вперед, чтобы схватить добычу. Капитан ткнул шваброй в жуткую безглазую морду, ни на что особенно не рассчитывая, и бездна знает о чем думая. Тварь на мгновенье отшатнулась, затем – один взмах уродливой деформированной конечности – и жалкое оружие Седрика укоротилось вдвое, а черная лоснящаяся тварь снова ринулась на него. Седрик отвел назад обрубок швабры с волей случая получившимся острым сломом на конце и что есть силы воткнул ее в пустую глазницу твари. На капитана дохнуло невыносимым смрадом, от истошного, злобного вопля твари зазвенело в ушах. Чудовище отшатнулось назад, и едва не сшибло с ног еще одно, столь же уродливое существо, которое, наконец, добралось до каморки. Одним движением урод вырвал из глаза обломок швабры, и Седрику в лицо брызнула смердящая черная жижа. Капитан приготовился умереть, как вдруг случилось нечто странное. Еще не успев отбросить обломок швабры в сторону, тварь резко дернулось назад. В мелькающем свете фонарика Седрик не сразу понял, что произошло: пространство каморки наполнилось хрипом и визгом, глухой удар чуть не сшиб капитана с ног, но он успел неуклюже отскочить, правда, шлепнувшись при этом на холодный бетонный пол. Прямо перед его лицом твари сцепились в один сипящий, воющий клубок, нещадно избивая друг друга, отрывая зубами и страшными руками, из которых местами торчали белые кончики костей, целые куски черного лоснящегося мяса. От вони у Седрика закружилась голова. Он прополз немного в сторону двери, подгадал момент, когда сцепившиеся чудовища окажутся настолько далеко от проема, насколько это вообще возможно в тесной каморке, и рывком бросился наружу.
От вони у Седрика слезились глаза. Он немного отполз по коридору прочь, прежде, чем сумел подняться на ноги и, ринуться прочь настолько быстро, насколько позволяла сломанная нога, закованная в футляр из черной жижи.
Кажется, те две твари совсем забыли о капитане, но далеко ему уйти не удалось – из ближайшего коридора раздалось сипение и хрип еще одного урода. Седрик вжался в нишу в стене. Третья тварь явно спешила на звуки борьбы и проковыляла мимо капитана. Весь следующий путь к докам превратился в кошмар: сипящие уроды были везде: казалось, из-за каждого поворота несся омерзительный, пробирающий до костей хрип. На минуту пути по темным коридорам приходилось по десять минут леденящих душу пряток. Голова у капитана начинала кружиться, омерзительный запах мертвечины, казалось, преследовал его по пятам, и Седрик едва справлялся с тошнотой, накатывавшей волнами.
Теперь от желанной разгадки его отделяли толпы уродливых тварей, кишащих в коридорах станции. Седрик упрямо ковылял вперед, ни о чем не думая, сосредоточившись только на хитросплетениях коридоров и вслушиваясь в каждый шорох, чтобы вовремя скрыться в каком-нибудь боковом ответвлении. Кажется, на то, чтобы добраться до дока, у него ушла целая вечность.
