Металлический голос, неожиданно раздавшийся у самого уха заставил ее дернуться в испуге.
Она обернулась и увидела перед собой Давида. С ним был и Фергюс тоже. Оба были вооружены.
– К чему? – спросила девушка грустно. От чего-то в этот миг ей показалось, что сейчас и на нее наденут кандалы и сделают рабой. Да ну и пусть, – решила она. Лишь бы служить Давиду.
– Попрощаться со своим божественным братом, – отозвался Фергюс.
– Что?! – Анна опешила. В суете и кипише она даже забыла про него!
– Вы его не убили?!
– Нет конечно, – сказал Давид, – мои бойцы вообще особо никого не трогали. Только солдат. Ну а те на то и созданы, чтобы умирать.
Он пожал плечами.
– Ну так ты идешь? – повторил он свой вопрос.
– А что с ним случилось? – спросила Анна, поднимаясь чтобы выйти из челнока. И так кстати поданная рука Давида помогла ей это сделать.
– Увидишь, – ответил Фергюс.
В комнате, ранее шикарно обставленной, теперь было пусто. Всю мебель, кроме металлического ложа в центре, отсюда вынесли. Оставили лишь рваные драпировки на стенах. В самом центре комнаты, на том самом ложе почивал толстый человек в снежно-белой тунике, запачканной темной венозной кровью. Крови натекло достаточно. Она стекала с ложа узкими ручейками, образуя на полу небольшие лужицы.
Человек был бледен. Глаза его заволокло туманом. На локтевых сгибах у него красовались свежие кровоточащие порезы, выполненные крест-накрест. А выше них руки его были неумело замотаны обрывками драпировки. Человек был слаб. Словно из последних сил он поднял руку, с зажатым в пальцах изумрудом, чтобы рассмотреть вошедших сквозь него, как он это делал раньше по своей привычке.
– Ну привет, Божественный, – произнес Давид, склонившись над раненным, – узнаешь нас?
Из-за спины робота выглянула Анна. Ее лицо казалось удивленным и даже разочарованным.
– Брат… – произнесла она тихим голосом.
– Это, Анна, твоя прошлая жизнь, – сказал Фергюс, – и человек, что зовется твоим братом, не сделал ничего ради твоего спасения, когда нам пришлось взять тебя в заложники.
Анна смотрела на него печальными глазами, полными слез, и только повторяла:
– Брат.. мой брат, император…
В мыслях ее проносились картины прошлого, как Император возвел ее в ранг Божественной, как создал для нее сад… все было для нее: любые игрушки, сладости, платья – все, что она пожелает.
И предательство в конце. Теперь ей предстояло сделать выбор: какую жизнь оставить, а какую уничтожить.
Но робот… она любила Давида, и теперь я же точно могла себе в этом признаться. Любила не как игрушку, а как человека.
– Хватит, – неожиданно гаркнул Давид, – мы пришли сюда с определенной целью.
Либо прощаемся, либо, если ты захочешь, я оставлю ему жизнь.
Но вопреки ожиданиям, свою судьбу решил сам Император:
– Вы все предатели! – вдруг завопил он, поднявшись на ложе, – предатели! Это вас надо уморить! И ты, Анна! Спуталась с низшими, ты мне больше не сестра! Катись в бездну!
– Если что, это он сам себе вены вскрыл, – произнес Давид, глядя на обезумевшую от горя Анну. – Мы его не трогали. Вскрыл и сам перевязал.
– Ну что, человечек, – он кивнул бывшему Императору, – решай давай свою судьбу.
– И кем я у вас буду, а?! – воскликнул Божественный, – шутом?! А может посадите меня в клетку и будете тыкать палкой, чтобы низшие развлекались?!
– Оставь, – махнул рукой Давид. – Нет больше высших и низших. Есть единая раса. Люди. И станция Прометей.
– Ну уж нет! – лицо Императора вдруг покраснело и сделалось злобным, – я на такое не подписывался!
Он схватился за кончик обмотки на руке и резко дернул на себя. Полилась кровь. То же самое он проделал и с другой рукой, после чего лег на ложе.
Его лицо побледнело, лоб покрылся испариной.
– Какой поэт умирает! – произнес он на выдохе, и закрыл глаза.
Анна тут же зарыдала, и кинулась к брату, тормоша уже неживое тело. Фергюс начал оттаскивать ее, при этом успокаивая и поглаживая по голове.
Давид стоял рядом и молча наблюдал.
Я сидел в хозблоке и размышлял о жизни. Выбор места стал не случайным: я ведь робот, а где еще место для такого как я?
Андроиды вовсю хозяйничали на станции, приводя разгором в порядок и убирая трупы. Мертвого Императора похоронили достойно, отправив в океан его тело. Люди потихоньку привыкали к новым порядкам. Конечно, не без конфликтов – уж слишком привыкли к установке высший/низший. Однако андроиды благополучно все решали. Моего участия особо не требовалось, так что я даже чувствовал себя слегка не у дел.
Будущего своего я не видел. Мне не хотелось оставаться здесь на тысячи лет, оставаться бессменным правителем и одновременно слугой станции. Так что я всерьёз подумывал о том, как бы завершить свою никчемную жизнь. Анна все это время была со мной, только сейчас я отозвал ее чтобы она дала мне время спокойно посидеть в хозблоке одному.
Она конечно грустила, но все же ей безумно хотелось быть со мной. Кажется, другой жизни она не видела. Чаще всего, когда я находился в раздумьях, она молча сидела рядом со мной, пытаясь утешить. Без нее бы конечно жизнь была бы совсем грустной.
