Брошенные ею напоследок слова означали, что она окончательно решила сражаться. Да и что было бы, останови он её сейчас? Само собой подразумевалось, что военные будут сражаться с монстрами — такова миссия, назначенная им свыше, долг тех, кому дарованы кэй и психокинез. Так считает каждый из них.
Кто будет драться, если не они? Вот если бы я — невольно подумал Лейфон. Но он больше не военный. Он владеет кэй, но у него нет обязательств — он больше не считает себя военным. Не хочет сражаться за других. В Грендане он сделал много неверных решений. Отношение окружающих его потрясло.
— Зачем оно мне надо…
В результате беготни за Ниной он теперь был на поверхности. Лейфон пошёл к общежитию, слушая сирену и суету эвакуирующихся.
— Мне больше незачем сражаться, — повторял он снова и снова, как заклинание.
Общежитие пустовало. Ничего удивительного тут не было. Тишина давила на него. Лейфон знал, что сюда приходить не следовало, но не знал, куда ещё идти. Он прошёл в свою комнату.
Там он переоделся в военную форму. Смешно, но тяжесть оружия на портупее успокаивала. Лейфон не собирался в убежище, и потому решил держать дайт при себе для самозащиты. Пусть он не будет сражаться за других, но за себя-то постоит.
Тяжесть дайта совершенно прогнала тревогу, но теперь его стали одолевать сомнения. Общежитие пустует, он сидит здесь и ничего не делает. Не участвовать в сражении с гряземонстрами было странно.
— Привык уже, — горько усмехнулся он.
В Грендане убивать гряземонстров означало заработать ещё денег, и он всегда был впереди, в одиночку стоял на поле боя. На пути Грендана почему-то всегда много гряземонстров. По числу виденных сражений Грендану не было равных. Возможно, поэтому Грендан называют родиной Военного Искусства.
Но теперь это неважно.
— Не хочу больше драться за других…
Вдруг он заметил что-то под дверью.
Лейфон подобрал непонятный листок.
— Письмо…
Конверт был размером больше его ладони. Помятые уголки свидетельствовали о долгом путешествии. На обратной стороне красовался гренданский адрес и пробуждающее воспоминания имя.
— Лирин…
Охранник, вероятно, просунул письмо под дверь. Оно, наверное, пришло, пока Лейфон был в школе.
Лейфон отбросил ненужные размышления и аккуратно открыл конверт.
Его глаза расширились от взгляда на первую же строчку, начисто разоблачавшую его враньё.
— Жестоко…
Он опустился на пол. Она ужасного мнения о его, Лейфона, навыках общения… Вот, значит, каким она его видит.
Он всё же заставил себя читать дальше. Лирин была ему в приюте самым близким другом, и одна из немногих не перестала с ним разговаривать после случившегося. Он не мог не прислушиваться к её словам.
Он читал, и внутри зашевелилось какое-то чувство. Чувство усилилось, забилось в груди. Он не мог усидеть на месте. Встал, не переставая читать, не в силах подавить возникший в душе порыв.
Закончив читать, он распахнул дверь и выскочил в коридор. Он побежал. Побежал сломя голову, не разбирая дороги. На бегу он запихивал письмо в карман, а в голове проносилось прочитанное.
