Автор романа «Стальной шквал» Т. Хуусконен, мобилизованный в финскую армию, со знанием очевидца рассказывает о событиях заключительного этапа войны, внимательно прослеживает те изменения, которые произошли в мыслях финских солдат, ярко и зримо воссоздает картины прошлого.Драматичность событий, яркий образный язык, сложные и глубокие характеры героев — все это делает книгу интересной для самого широкого круга читателей.
Книга Т. Хуусконена занимает особое место в ряду произведений о войне.
Она повествует об одном из наименее освещенных в советской литературе периодов Великой Отечественной войны — разгроме финской армии и выходе Финляндии из войны.
Путь героев романа — тяжкий путь, он — в гуще боев, среди смертей, в отчаянном сопротивлении стальному шквалу наступающей Советской Армии.
Так это описано в книге, так было и в жизни. Раскрывая военные судьбы своих героев, писатель внимательно прослеживает изменения, которые происходили в настроениях и умах финских солдат. Осознание бессмысленности войны, в которую они были брошены по воле правителей буржуазной. Финляндии, происходило постепенно, но бесповоротно.
Роман написан жесткой и мужественной рукой человека, который сам прошел нелегкий путь переоценки своих взглядов и не склонен уходить от жестокой правды войны или изображать ее облегченно.
Издательство «Современник» делает доброе дело, знакомя широкого читателя с этим талантливым произведением, переведенным на русский язык Владимиром Богачевым.
На станции собирался народ, хотя до прихода почтового поезда времени оставалось еще порядочно. Отъезжающих было немного, большинство же, по обыкновению, пришли просто «проводить поезд». У газетного киоска топтались несколько парнишек и девушек лет по пятнадцати. Из будки дрезины шел табачный дым и слышались пререкания, бранные слова, шлепанье игральных карт. Под откосов парень сжимал в объятиях девушку. Позади уборной несколько парней пили водку прямо из бутылки.
— Все, ребята, последние капельки. Кто пойдет за другой поллитровкой?
— У нее больше нет.
— Врет! Знаю я эту проклятую спекулянтку. Цену набивает.
Продавщица газетного киоска открыла свою торговлю. Покупателей было мало, хотя газеты, выставленные на витрине, кричали аршинными заголовками:
«Большевики на Днепре»,
«Кубань эвакуируется»,
«Тревожные вести с восточного фронта».
День выдался солнечный и теплый, хотя осень уже вступила в свои права. На озере близ станции слышался плеск весел. И разговор доносился очень явственно. Кто-то говорил:
— Нет, нет, ты не думай, что русский Иван оставит нас в покое. Он просто покуда не спешил с нами, потому что войска ему нужны на других фронтах. Но если уж он попрет, тогда пиши пропало. Мы-то знаем, видали.
На прибрежных камнях сидели несколько мужчин. Бутылка ходила по кругу, пили по глотку и покрякивали. Один из компании был в военной форме со знаками младшего сержанта. Он хлебнул немножко, сплюнул и стал закуривать. Потом продолжил:
— И еще запомните: не лезьте вперед! Никогда не надо быть первыми. Но и последними — тоже нехорошо. На последнем начальство душу отводит. А первеньких — примерненьких — товарищи не любят.
Его внимательно слушали. У всех были рюкзаки за плечами и на поясах болтались финские ножи в ножнах. Из-за поворота послышался шум приближающегося поезда, и младший сержант прервал свои наставления.
— Вот и поезд идет, — сказал он и стал прощаться. — Ну, пока, ребята. Помните, что я вам сказал. Может, и встретимся еще. Буду рад.
Они крепко пожали ему руку и побежали на перрон, где дежурный по станции уже кричал, красный от натуги:
— Отойдите подальше, прошу вас! Разойдитесь! Прибывает воинский эшелон, полный буйных сумасшедших?
У ближнего перехода стоял тучный человек — начальник местного шюцкора. Когда поезд приблизился, он взял под козырек, приветствуя «надежду нации». И тут из окна вагона вылетела пустая водочная бутылка, сверкнула на солнце точно ракета, врезалась в огромное брюхо шюцкоровца и, отскочив, со звоном покатилась по платформе. Бедный толстяк лишь охнул и бросился наутек. Вдогонку ему, падая и с грохотом разбиваясь, полетели пустые бутылки, сопровождаемые злорадным хохотом.
Поезд свернул на запасной путь и остановился.
— Тысяча дьяволов, ребята, оттуда, наверно, звонили, что мы едем. На станции — ни живой души.
— Вот там, подальше есть народ. Эй, парни, чего вы боитесь? Идите сюда, почешем языки!
