— Сейчас! — он охотно рванул вверх по сходням и тут же вернулся с ее штанами, тельняшкой и обувью. Лика отнесла одежду к островку зелени, положила там.
— А ты… почему не одеваешься? — неловко спросил мальчишка. Видно, просто не знал, что сказать.
— Посижу еще на солнышке, все на мне и обсохнет… И, может, хоть немножко загара прилипнет… — Лика шевельнула плечами.
— А тогда… можно я тоже посижу?
— На здоровье! — обрадовалась Лика. Почему-то не хотелось расходиться вот так сразу. «А может, сделать с него набросочек? Да нет, он застесняется. Или решит, что это в уплату за помощь…»
Мальчик оставил сохнуть на сходне полосатую тряпицу, кинул в одуванчики футболку, уселся на нее, обняв коленки. Оттянул у футболки далеко в сторону ее край.
— Садись рядом…
Но свободного краешка было мало, Лика бросила рядом тельняшку.
— Вот так… — И села бок о бок с пацаненком, от которого пахло речной сыростью (от самой Лики, наверно, тоже). Тогда он потерся ухом о плечо и спросил, глядя перед собой:
— Тебя как зовут?
Лика дернула травинку.
— Ужасно неуклюже меня зовут. Родители сделали подарочек… Ан-же-ли-ка…
— Почему неуклюже? — серьезно заспорил он. — Это хорошее имя. Есть такие толстые романы про Анжелику. «Анжелика и король» и еще всякие… Мама любит читать…
— Вот и мои мама с папой любили в молодости. Так и назвали…
— А если по-простому, коротко, то как? Все равно Анжелика?
— По-простому Лика. Это все же терпимее… А тебя как? По-простому и по-всякому…
Он разъяснил обстоятельно:
— Полное имя — Трофим. Дедушку так звали… А если неполное, то по-разному. Можно Троша, но я не люблю. Лучше Трошка. Но в классе дразнятся: «Трошка-картошка»… Мама зовет «Тростик», но сама же говорит: «Ты не Тростик, а кочерыжка». Это она про тело-сло-жение…
— Нормальное у тебя тело-сло-жение. Имя тоже нормальное… Ты, наверно, в первом классе?
— Ну да… Все еще не пускают на каникулы, хотя на уроках делать ну совершенно уже нечего. Сидим, маемся… А ты в каком?
— Шестой дотягиваю… Сегодня вот с урока прогнали…
— Почему?! — Тростик даже привстал. Наверно, в уме первоклассника не укладывалось: как можно прогнать с урока такую большую, храбрую и умную ученицу?
— Поругалась с учителем рисования… То есть не совсем поругалась, а разошлась во мнениях. Ну, он и сказал, чтобы гуляла…
— По-моему, это большое свинство… с его стороны, — убежденно сказал Тростик.
— Нет, он, в общем-то, ничего дядька. Но тут нашла коса на камень… Из-за звездного глобуса.
— Из-за чего?! — весело изумился Тростик.
— Сейчас покажу… — Лике не хотелось уходить из-под солнечного тепла и мягкого ветерка, не хотелось прощаться с забавным Тростиком. И она потянула к себе папку.
Картинка со звездным глобусом вызвала у Тростика тихий восторг.
— Это ты сама нарисовала?!
— Ну, не Суриков же…
— А это морской глобус, да? Я такой видел на картинке. Это чтобы по звездам проверять путь корабля… У меня разные картинки про корабли есть, я собираю всякие вещи про все морское…
— Умница, — сказала Лика.
— А ты можешь меня нарисовать?
«Надо же! Сам напросился!»
— Могу. Хоть сейчас…
— А с таким глобусом можешь? Будто я его держу и разглядываю…
— С глобусом… с ним сложнее… Надо, чтобы ты держал в руках что-нибудь круглое. Мяч хотя бы. А то будут неестественно…
Тростик тут же нашел выход:
— А давай тогда встретимся снова! Я приду с мячом! Или… тебе, наверно, некогда? — Он, кажется, вспомнил о разнице между собой и этой почти взрослой художницей.
Но она сказала:
— Да почему некогда? Можно…
В самом деле, мог получиться забавный рисунок: серьезный первоклассник Глобусенок с желтым шаром, на котором вся Вселенная. Будто пытается проникнуть в звездные загадки…
Минут через двадцать они шагали вверх по Пристанскому спуску, где среди булыжников на дороге тоже цвели одуванчики. Лика уже знала, что Тростик живет в Ершовском переулке, не очень далеко от нее.
— А почему ты оказался в такой дали от дома?
— Гуляю… Ты ведь тоже оказалась…
— Но мне же не семь лет!
— Мне уже семь с половиной…
— Да, это существенно… а дома не попадет?
— Мама же на работе…
— А если спросит, где был днем? Ты же никогда не врешь…
— А я скажу: гулял. Без подробностей. Это не вранье.
— А если спросит подробности?
— Ну… расскажу тогда, — вздохнул Тростик. — Что делать…
— Вот за такие одиночные прогулки точно полагается по шее, — назидательно сообщила Лика.
— Ага! А мама говорит, что по другому месту! — весело признался Тростик.
— Это еще полезнее. А… — Она чуть не спросила, что говорит по этому поводу папа. Тростик понял и объяснил — скучновато, но без задержки:
— Мы с мамой сейчас вдвоем. Отец выбрал «свободный образ жизни». Он теперь в Сургуте…
— Что же, дело понятное, — сказала Лика. — Мой еще дальше. В Австралии…
— Вот это да! Насовсем или в командировке?
— Да нет, не в командировке… Ух ты! Он идет навстречу!
— Приехал из Австралии? — обрадовался Тростик.
— Да не отец идет, а Ильич! Герман Ильич… Тот учитель, с которым я сегодня… — И разойтись было нельзя на узком Пристанском спуске. — Здрасте…
