После всех переживаний слова рвались из Вани потоком. Как из Ларисы Олеговны. Чтобы все было понятно, он рассказал и про купанье у баржи (где Никель вспоминал Гваделупу), и про звонок Германа Ильича, и про футбольный матч, и про таинственное жилище художника. И только после этого — про карту. Дед понимающе кивал, не перебивал. И лишь когда Ваня выдохся, дед спросил:
— У тебя есть номер Германа Ильича?
— Что?.. Ой, нету. У Лики есть! Сейчас спрошу. Дай твой телефон, мой не заряжен… Ага… Лика! Это я… Да все в порядке!.. Да мы и не ссорились, а просто подрались чуть-чуть… — Хихикнув, он мельком глянул на Графа. — Лика, дай номер Германа Ильича, дед хочет позвонить!.. — Ваня пощелкал пальцами, Граф подсунул ему ручку и лист из принтера. — Да пишу… Спасибо… Что? У тебя? Позови, я как раз хотел ей звонить! — Это Ваня соврал с уколом совести, потому что про Лорку в тот момент не помнил. — Лор, давай завтра утром! Да, приеду!.. Я тебе столько всего расскажу!.. Да нет, не секрет, потом расскажу всем. А тебе — первой… Да!..
Потом звонил Граф:
— Добрый день. Могу я поговорить с Германом Ильичом?.. Добрый день еще раз… хотя скорее уже вечер… Это профессор Евграфов… Герман Ильич, ну что я могу сказать? Слов нет… Это не просто «спасибо», это… всем сердцем… Вернулся в сказку детства. Я вообще-то несентиментален, однако сейчас… Хотелось бы увидеться. Можно?.. Я найду… Господи, не надо мне объяснять, кто такой художник Суконцев! Ваше полотно «Город на острове» висит в университетском холле рядом с моим кабинетом… Спасибо еще раз, до встречи…
Дед сидел у стола, подперев кулаком острый подбородок. На щеках — длинные вертикальные морщины. Он казался печальным. Снова вспомнил, наверно, разбитый глобус. Карта картой, а как взглянешь на осколки…
— Граф, — мягко сказал Ваня. — Ну, чего такого-то? Осколки никуда не девались, можно склеить. Клей «Момент» схватывает намертво и быстро… Ну, может, останутся щелочки, но чуть заметные. Все равно глобус опять будет целый… Только ты купи клей сам, а то ребятам не продают. У нас в классе есть два изобретателя, они однажды пошли за клеем, чтобы собрать корпус робота, а их в магазине продавщицы ухватили за шиворот: «Токсикоманы!.. Милиция!»
— Дитя мое, — вздохнул дед. — Ты стал разговорчив, как твоя бабушка…
— Я не всегда разговорчива, — откликнулась Лариса Олеговна. Она, оказывается, стояла в дверях. — Я бываю, когда нужно, деловита и молчалива. И докажу это, когда склею ваш глобус. У меня есть «Момент», и мне не привыкать. Я склеила как-то вазочку и две розетки от нашего сервиза, а когда у Софьи Андреевны… Тьфу! Глупый смех… Давайте ваши осколки…
Они провели над картой несколько часов.
— Странный остров, — говорил профессор, словно слегка обижаясь на Гваделупу. — Все задом наперед… Мы с Ремкой еще в школьные годы специально купили французский словарь (в классе-то учили английский) и кое-как разбирали надписи. Удивлялись. Правая часть острова называется Гранд-Тер, то есть «высокая земля», хотя там низины. А горная часть с вершинами и хребтами именуется Бас-Тер, то есть «Низменная земля»…
— Граф, а почему так?
— Кто их знает, островитян… Может, чтобы сбить с толку злых духов?.. Сперва-то остров назывался Карукера. То есть Остров прекрасных вод. Это его столь поэтически наименовали индейцы-караибы, когда выгнали оттуда коренных жителей, тоже индейцев, не помню как их звали… Во́ды там, говорят, и в самом деле прекрасные, только крови было гораздо больше, чем воды́. Я на работе недавно полистал Википедию…
Ване говорить о крови не хотелось. Он спросил:
— А почему — «Гваделупа»?
— Колумб открыл ее в конце пятнадцатого века. И назвал Санта-Мария Гваделупская Эстремадурская. В честь испанского монастыря. А потом название укоротили…
— Ну а что такое именно «Гваделупа»?
— Я не знаю. В романских языках весьма слаб… Постараюсь выяснить…
— А почему посреди Бас-Тера такое белое пятно? Будто лагуна… И надпись длиннющая…
— Не лагуна это, о пытливый отрок, — возвестил профессор Евграфов голосом старика Хоттабыча, — а покрытая непроходимыми лесами горная область. В ту пору совершенно неисследованная. Да и сейчас не очень… Вроде как «Затерянный мир» Конан Дойла…
— Почему Конан Дойла? Жюля Верна!
— О, дремучесть нынешнего юношества! Стыдись!.. Смешать двух таких писателей!
— Ой, да! Я перепутал… Но у Жюля Верна тоже есть про такое, похожее…
— А надпись… Мы с Ремкой пытались перевести когда-то, и получилось примерно такое: «Ядро острова, или Недоступные горы, покрытые деревом»…
— Туда уходили повстанцы, которые воевали с французами, Никель рассказывал… А почему нет форта Дельгре? И вулкана Матубы? Это ведь рядом с городом Бас-Тер!
— Ну, мало ли чего здесь нет. Это же генеральная карта, то есть общая. Она не морская, а из какого-то исторического атласа. Наверняка там были и более подробные карты, отдельных мест…
— А если не морская, как оказалась на бриге «Артемида»?
