Наша тяжелая кавалерия начала вылазку, пока я наслаждался бокалом лемносского вина. Лемнос – великолепный холмистый регион к северу от Гипериона. В юности я провел там несколько лет под опекой местного экзарха и выпил больше вина, чем хотел бы признать. Хорошо, что Алексиос привез его сюда.
Вино стало еще слаще от вида нашей кавалерии, громящей забадаров. Доспехи наших лошадей выкованы из крепкой стали из копей Камока. Не то место, куда я хотел бы попасть (там нет виноделен), но народ там живет трудолюбивый и незаменимый. Какое бы оружие ни использовали сирмяне, им не пробить доспех с большого расстояния, а громовой удар кавалерии заставил их стрелков ретироваться в тыл.
Используя метательные бомбы, мы уничтожили и несколько пушек. Наша тяжелая кавалерия вернулась за стены, как раз когда ряды сирмян начали перестраиваться и отступать. Прекрасно.
Я устал от битвы и пошел прогуляться по саду. Селуки известны садами наслаждений и птицами, которые в них поют. Но Михей не ухаживал за садом. Уверен, он не имел ни малейшего представления о том, как это делается. Переросшие кусты преграждали дорожки, ветки торчали в разные стороны, как неухоженная борода. Они даже не стригли деревья, но от этого хотя бы стало легче гнездиться птицам. На самых высоких ветвях сидели прекрасные черные дронго. Когда осада закончится, придется сделать этот сад подходящим для приятного времяпрепровождения.
Затем я отправился на Ангельский холм. Патриарх служил всенощную в священных залах, и молящиеся сидели на скамьях и пели гимны. Лазарь проповедовал то, что я приказал ему проповедовать, если хочет жить.
– Архангел послал нам знамение под багровой луной, – говорил патриарх с кафедры. У бедняги не было ногтей, и кончики пальцев раздулись, как виноградины. Половины уха тоже не было. – Он сделал веру легким выбором для всех нас. Тело и душа нашего императора возвращены в этот мир, чтобы он повел нас в последнюю битву против нечестивых неверных с Востока.
После проповеди мы встретились в склепе. Там было пыльно. Латиане заменили апостольские гробы и священные реликвии на парамейские книги и свитки. Ничто не могло разочаровать меня сильнее, чем новость, что наша наисвятейшая реликвия, Слеза Архангела, пропала.
– Ты узнал, куда ее увезли? – спросил я.
Патриарх Лазарь являл собой подтверждение, что честолюбие не гаснет с возрастом. О, я знал, что это он отдал приказ отравить меня. Священный долг, сказал он экскувитору, который это сделал. Но я вернулся не ради мести. Я любил наказывать за предательство и делал это способами, которые многие сочли бы жестокими, но больше всего я любил направлять людей на путь искупления. Сначала займусь патриархом, а потом возьмусь за Михея, на которого у меня еще оставались большие планы.
– Государь император, – сказал патриарх, – поиски Слезы – моя наиглавнейшая задача. Мои священники перерыли эту комнату и все ее содержимое и узнали, куда ее отправили.
– Куда?
– В Зелтурию, как мы и ожидали. Но затем, по неизвестным причинам, перевезли в Тагкалай, в сокровищницы великого университета.
– Хорошо. Это не так уж далеко. Говорят, Слеза может выжигать тьму и защищать святого воина от колдовства. Полагаю, она предназначена для меня, и потому Архангел приведет меня к ней.
– Боюсь, все не так просто. Несколько торговцев сообщили, что после падения Костани в Тагкалае начался бунт. Сокровищницы разграбили, и теперь они пусты.
– Не очень-то надежные у них сокровищницы, – хохотнул я, надеясь вернуть хоть немного краски на лицо патриарха.
Он выдавил слабую улыбку.
– Совсем ненадежные, мой господин.
Он не сводил глаз с пола, будто стыдился посмотреть мне в лицо.
– Мой сын считает тебя невиновным во всем этом, – сказал я. – Он полагает, что Михей заставил тебя выдать за него Селену, но мы оба знаем, что это твоя идея. Я не сказал ни ему, ни кому-либо другому, что это ты меня отравил. И я сохраню эти тайны в своем сердце, патриарх.
– Ваше милосердие, как и всегда, сравнимо с милосердием Архангела.
– Но не прекращай проповедовать. Мой сын не верит, что я вернулся. Он цепляется за мысль, что это колдовство. Роун и святые воины всецело поверили в чудо, но другие придворные будут, подобно моему сыну, более подозрительны.
– Я не устану провозглашать чудо вашего воскресения, пока ваше имя не зазвучит в сердцах всех этосиан.
По его щекам потекли слезы, и мне было плевать, настоящие ли они.
На следующий день я проснулся и позавтракал жареными лепешками из бамии в горьковатом соусе из скисших фруктов. Еще одна причина прорвать осаду. Сообщения о ночных стычках вселяли приятный оптимизм. Сначала мы обстреляли их лагерь ракетами, которые взрывались с безумным визгом, чтобы враги не могли отдохнуть. Через несколько часов после этого мы атаковали их тяжелой кавалерией и легкой конницей рубади.
