– Их было только шестеро. Я приукрасил.
На самом деле их было четверо.
– Как и все великие люди. Ты думаешь, Утай переносил корабли через горы?
Я со смехом повалился в цветы.
– Не сравнивай меня с Утаем, ладно? В юности я был хвастуном и умел пускать колечки дыма. Сейчас я еще хуже: я бесполезен. Слишком толстый и неповоротливый, чтобы сражаться, мои рефлексы притупились. Мне нечего предложить, кроме безнадежной попытки отомстить, и она не может ждать.
Сади склонилась надо мной. Что она сделала со своим платьем? Белый шелк пропитался грязью.
– Как сказала бы моя мать-аланийка, в тебе есть рух, Кева. Дух, который может перенести корабль через гору. И он нам нужен. Тебе, может быть, не нужна наша помощь, чтобы умереть, это и так легко, но нам нужны такие, как ты, чтобы сражаться на этой войне.
С этими словами она ушла. Я лежал в голубых цветах и дремал. Я хотел увидеть Мелоди и Лунару, как мы втроем готовим завтрак в моем домике в Томборе. Я купил ягненка, выпотрошил и разрубил его, а Лунара помешивала жаркое. Мелоди нарезала лук. Но фантазия нереальна, и разум это понимает. Хотя сон кажется таким же реальным, как сама жизнь.
Мне следовало бы знать, что даже джиннам, нашептывающим нам сны, все равно, чего я хочу. Я очнулся ото сна без видений и вернулся в лагерь.
Забадары занимались своими делами среди юрт. Одни кормили лошадей, другие готовили мясо. Кузнец стучал по наковальне – ковал наконечник копья. Ему следовало бы сделать аркебузу. Даже быстрым забадарам на лошадях тяжело придется против скорострельного оружия Михея.
Я нашел Сади плачущей в своей юрте. Она прижимала к груди свиток и колотила другой рукой по земле. Я обнял ее. Она рыдала на моей груди и била меня.
– Он убил их всех! – кричала она.
Я развернул свиток. На нем было начертано более тридцати имен – все из дома Селуков, ее братья и сестры, и наложницы шаха.
– Они убили всех!
Шаха в списке не было. Жив он или мертв? А это имеет значение?
Я оставил Сади наедине с ее горем. Иногда нужно выплакаться, иногда выколотить горе. Как бы ни был силен человек, иногда утешение могут принести только слезы.
Кузнец продолжал стучать по наковальне.
– Знаешь, как сделать аркебузу? – спросил я.
Здоровяк прищурился и посмотрел на меня так, будто я говорил на чужом языке.
– Аркебузы, придурок! Делай аркебузы!
Другие забадары услышали меня, побросали свои дела и собрались вокруг нас.
– Вы все хотите умереть? – кричал я. – Ублюдок, захвативший Костани, имеет десять тысяч аркебуз, плюющихся огнем и железом. Думаете, ваших лошадей, стрел и копий будет достаточно?
Воздух прорезали рыдания Сади.
– Слышали, как плачет ваша принцесса? Знаете почему? Вот ты! – Я ткнул в высокого темноволосого забадара с копьем в руках. – Ты знаешь почему?
Он отвел взгляд.
– А ты? – Я воззрился на кудрявую девушку, опустившуюся на колени у огня. – Ты знаешь почему?
Я указал на грузного кузнеца, разглаживавшего усы.
– Кузнец, у тебя есть ответ?
Весь клан собрался вокруг меня, пока их предводительница рыдала в своей юрте.
– Потому что мы слабые. И знаете, что сделало нас слабыми? Мир. Последние десять лет Михей Железный проливал кровь и завоевывал страны. А что делали мы? Грабили рыбацкие деревушки.
Я снова указал на кузнеца.
– Сделай треклятые аркебузы!
Больше мне нечего было сказать. Я вернулся в юрту. Мне был ненавистен вид матраса. Ненавистна вышивка на стенах. Ненавистно буквально все. Так что я снова вышел наружу.
Кузнец не обрадовался при виде меня. Он распрямился и скривил губы.
– Дай мне саблю, – сказал я. – Знаю, я говорил делать аркебузы, но просто дай мне саблю.
Он указал на шамшир, лежавший на столе позади. Я стер с клинка пыль. Годится.
Конюшня воняла лошадиным дерьмом. Жужжали мухи. Конюхом оказалась некрасивая женщина, у которой не хватало слишком много зубов.
– Мне нужна лошадь, – сказал я.
– И куда ты поедешь?
– Вместе с вами.
Она ухмыльнулась и похлопала лошадь позади себя, гнедую с белыми пятнами и шелковистым хвостом.
Из юрты вышла Сади. Слезы высохли, оставив на щеках следы коля. У нее был свирепый вид. Он мне нравился. На ней до сих пор было царское грязное платье. Она запуталась в нем, когда пошла ко мне, и в ярости оторвала нижнюю часть, открыв штаны. Я не возражал.
Аркебуза – это железо, доведенное до совершенства. Засуньте в ствол железный шарик и порох и нажмите на спусковой крючок. И вот, быстрее, чем видит глаз, ваш враг мертв или кричит. Это оружие не имеет себе равных, и те, кто будут писать историю Михея Железного, скажут, что я завоевал Восток с помощью аркебуз.
Но, чтобы снова насыпать порох и протолкнуть железным прутом шарик, нужно время. Копейщик проткнет вам горло, пока вы возитесь с шариками и палками.
Так что Джауз произвел гениальную модификацию: вращающийся цилиндр с зарядами. Он не всегда срабатывал. Я видел, как его заклинивало, он взрывался и обжигал воинам руки. Поэтому я сам не использовал аркебузы и не собирался этого делать, тем более что рука у меня одна.
