«У-415» ожидала последнего удара. Поскольку лодка вроде бы не собиралась тонуть, я приказал подводникам, чтобы они укрылись за рубкой и прекратили спуск шлюпок. Я был полон решимости оставаться на борту до тех пор, пока лодка держится на плаву, и отстреливаться до тех пор, пока остаются боеприпасы и артиллеристы способны вести огонь из зениток. Оказалось, однако, что нам не суждено было погибнуть без оповещения. Радисту удалось наладить радиопередатчик и послать в штаб радиограмму о катастрофе.
02.28. Усилившийся рев авиамоторов возвестил о новой атаке. Еще один «сандерлэнд» зашел с правого борта, ведя яростный огонь. Проносясь над нашим мостиком, он сбросил кассету бомб из четырех боезарядов. Оглушительные взрывы отбросили лодку в сторону. Слева нас атаковал на бреющем полете «либерейтор». Наши расчеты на спаренных 20-миллиметровых зенитных установках сразу же открыли огонь по кабине, быстро опустошив магазины. Черный монстр пронесся над мостиком, сбросил четыре боезаряда, затем умчался, дыхнув отработанными газами в наши лица. Когда подлодку отбросило влево и четыре водяных столба поднялись высоко в небо рядом со срединными цистернами по правому борту, зенитчик из 38-миллиметровой автоматической пушки всадил серию боевых зарядов в фюзеляж бомбардировщика. I Самолет, объятый пламенем, рухнул в море. Рев двигателей «сандерлэнда» замер вдали.
Затем все смолкло. Рядом с лодкой все еще светилось на поверхности небольшое пламя. «У-415» погибала, но все еще держалась на плаву. «Флай» и «буг» вышли из строя, мы остались без средств предупреждения. Мостик был продырявлен снарядами. Разрывом снаряда убило зенитчика. Многие были ранены. От боли стонал старпом, спину которого сильно иссекли осколки. После боя я почувствовал жар. Полагая, что с меня стекает пот, провел по воспаленным глазам тыльной стороной ладони. Когда она окрасилась в красный цвет, я понял, что по лицу струится кровь. Белая фуражка была продырявлена крохотными осколками, как сито, некоторые из них поранили мне голову.
Затем я услышал снизу голос главмеха:
– Лодка набирает воду через камбуз и носовые клапаны. Сильная течь в радиорубке. Постараюсь устранить, если вы сумеете отогнать самолеты.
– Ты сможешь заставить ее погружаться? – спросил я.
– Ничего не обещаю. У нас нет электроэнергии. Но сделаю все, что возможно.
Я спустился на скользкую палубу. Она раскололась в нескольких местах под действием снарядов, которые ударились в доски, прежде чем отскочить в воду и разорваться. Один из бомбовых контейнеров попал в центральную цистерну с правого борта и оставил на нем глубокую вмятину. Хуже было то, что кормовые цистерны балласта с правого борта разорвало. Горючее вытекало из них мощной струей, быстро растекаясь по поверхности моря.
С каждой минутой опасность нового налета нарастала. Подлодка слабо качалась на океанских волнах, парализованная и почти мертвая. Следующие 20 или 30 минут должны были привести к финалу. С биением сердца мы ожидали либо новой атаки, либо смерти в глубинах моря.
Неожиданно прозвучал хриплый голос главмеха:
– Лодка готова к погружению на ограниченную глубину, не больше чем на 20 метров. Только один мотор способен дать 80 оборотов.
– Ты сможешь удержать ее на этой глубине или лодка пойдет на дно?
– Не знаю, но могу попробовать.
Я решил рискнуть. Находившиеся наверху подводники быстро спустились через круглый люк в свой стальной гроб. Я увидел, как палуба постепенно уходила под воду, и захлопнул крышку люка. Через несколько секунд вода поглотила «У-415».
Внутри корпус выглядел так, как будто по нему пронесся ураган. В мерцании аварийного освещения прошел по палубе, усеянной патрубками, трубопроводами, проводами, битым стеклом, вентилями, койками и столами. Вода хлестала через пробоины в радиорубке, клапаны в носовой части и камбузе. Оба баллера руля были погнуты, причем с правого борта настолько сильно, что руль не мог проворачиваться. Передний комплект аккумуляторных батарей треснул, и отсек заполнил электролит. Радиорубка была разгромлена, гирокомпас разбит. Глубиномер выведен из строя, электрические и дизельные компрессоры разрушены, сломаны оба перископа, дизель правого борта сорван с основания, а главная помпа на центрифуге разбита. Поскольку механическое управление вертикальными и горизонтальными рулями заклинило, я приказал управлять ими вручную.
Плавное бесшумное движение. Слышно лишь легкое жужжание одного электромотора и приглушенный лязг инструментов. Медленно освобождаются от страшного напряжения душа и тело. Несколько часов мы двигались вперед, я управлял лодкой, а главмех наблюдал за ремонтными работами. Мы двигались почти вслепую, полагаясь только на неточный магнитный компас, постоянно готовые к тому, что лодка упадет на дно.
10.27. Внезапно на глубине 27 метров лодка испытала мощный толчок. За ним последовали еще два. Мы наскочили на рифы у побережья Бретани. Ситуация складывалась критически, поскольку я не мог сориентироваться по перископу.
– Право руля. Продуть цистерну плавучести три. Курс 2-70.