Заметив U-331, командир «Вэлианта» решил таранить ее. Но поскольку громадный корабль по инерции все еще поворачивал в обратную сторону, он не смог быстро лечь на противоположный курс и лодке удалось скрыться под водой.
В течение 45 секунд рубка подводной лодки виднелась на поверхности. С «Вэлианта» даже пытались уничтожить ее огнем автоматических артиллерийских установок. Но лодка находилась слишком близко к правому борту линкора: стволы орудий нельзя было опустить еще ниже и снаряды перелетали через продолжавшие виднеться рубку и верхушку перископа U-331. Когда находившаяся в каких-нибудь 30 метрах от стального великана субмарина скрылась под водой, «Вэлианту» пришлось срочно отвернуть влево, чтобы не столкнуться с «Бархэмом», уже начавшим крениться на бок.
Из четырех выпущенных с лодки торпед в цель попали три, причем одна из них — в артиллерийский погреб. Именно из-за этого раздался четвертый взрыв, который донесся до экипажа U-331. После взрыва линейный корабль водоизмещением 31 100 тонн затонул через 4 минуты и 45 секунд, унеся жизни 860 человек. В Англии были настолько потрясены потерей, что признали ее лишь через два месяца после гибели «Бархэма».
Были и другие, менее значительные победы. В результате боевой активности немецких и итальянских подводников обстановка на Средиземном море изменилась в пользу держав «оси», но задачи «тоннажной войны» в Атлантике при этом отошли на второй план. 22 ноября 1941 года из штаба руководства войной на море был получен новый приказ. В нем речь шла о переброске всех подводных лодок на Средиземное море в район западнее Гибралтара.
Если четыре подводные лодки, совершившие в ноябре 41-го прорыв через Гибралтарский пролив, потерь не понесли, то из состава второй группы одна лодка погибла.
U-557 капитан-лейтенанта Оттокара Паульсхена, покинувшая Мессину 9 декабря, шесть дней спустя западнее Александрии потопила крейсер «Галатея» (5220
Действия германской средиземноморской флотилии, в состав которой входило около 20 подводных лодок, осуществлялись в непривычных для немцев условиях и стоили значительных потерь. Не приходилось и думать о ведении в узком закрытом море действий, подобных тем, что осуществлялись в Атлантике при преследовании конвоев и нанесении по ним ударов. К тому же в Средиземном море из-за преобладания ясной погоды и высокой прозрачности воды — 50–60 метров — дневные перископные атаки вообще были затруднены.
В результате усиления противолодочной обороны англичан в дальнейшем погибли еще три подводные лодки, а пять были тяжело повреждены авиационными противолодочными бомбами при попытке прорваться в Средиземное море. В итоге более трети боевых германских субмарин было выведено из строя.
Дениц твердо стоял на своем: он желал вернуть субмарины в Атлантику. Однако перевести лодки в Атлантический океан из Средиземноморья оказалось гораздо сложнее, нежели перебросить их из Атлантики. Сильное течение, прорывавшееся из Атлантического океана в Гибралтарский пролив, облегчало проникновение подводных лодок в Средиземное море, поскольку буквально втягивало субмарины, ушедшие под воду от наблюдения. На обратном пути это же самое течение оказывалось серьезным препятствием. Движение в надводном положении против течения могло происходить только в ночное время, но уложиться в одну ночь подводникам никак не удалось бы, а двигаться на поверхности в светлое время суток в данной обстановке было равносильно самоубийству. Двигаться под водой в середине пролива было почти невозможно из-за стремительного течения, несущего погруженную лодку обратно в Средиземное море. Самая настоящая мышеловка, выбраться из которой удалось немногим.
