«У-557» медленно набирала скорость. Когда наши торпеды понеслись в направлении стальных громадин конвоя, мы проскользнули в пространство между двумя эсминцами.
С левого борта прозвучал мощный взрыв. За ним последовал второй. Я увидел, как одна из теней раскололась на два столба огня. Судно пошло на дно. Третья торпеда не попала в цель. Сигнальные ракеты и осветительные патроны на парашютах превратили ночь в день. Мы убедились, что попали в западню. С кормы приближались два эсминца, третий устремился в нашу сторону, выйдя из-за одного из транспортов конвоя. Уйти от опасности, оставаясь на поверхности, не представлялось возможным. Мы были зажаты между клиньями гигантского пресса.
– Тревога!
Возглас командира потонул в звоне сигнальной сирены. «У-557» зарылась носом в чернильные волны моря. Одновременно оглушительный взрыв приподнял корму лодки, мощно встряхнул ее и развернул вокруг оси. «У-557» потеряла управление и быстро погружалась.
– Течь в дизельном отсеке!
– Электромотор с правого борта вышел из строя!
– Гребной винт деформирован!
Четыре дьявольских взрыва отбросили лодку в сторону, как игрушку. Она продолжала тонуть, спотыкаясь и раскачиваясь. Люди катались по плитам палубы. В мерцании аварийного освещения я видел, как стрелка глубомера заколебалась на делении 125 метров, затем резко двинулась к 140, 160, 180 метрам. Гул от винтов эсминца усилился. Звуковые волны от вращавшихся винтов барабанили по стальному корпусу лодки.
– Руль – право на борт! – скомандовал Паульсен. – Мотор левого борта – средний вперед!
Взорвались три бомбы, очевидно прямо над рубкой. После каждого взрыва корпус лодки жалобно стонал, плиты палубы подпрыгивали и били по ступням, дерево трескалось, стекло билось, консервные банки разлетались в стороны. Затем долгие секунды длилась сплошная мгла, пока вновь не загоралось аварийное освещение. Однако корпус лодки выдержал. Только прокладки в клапанах получали повреждения, пропуская бесчисленные тоненькие струи воды. Взрывная волна загоняла лодку дальше вглубь, и давление многотонных масс воды угрожало раздавить ее.
Корабли-эскорты наверху готовились к новой атаке. Без устали жужжали их гидролокаторы. Минуты напряженного ожидания растягивались для нас в бесконечную агонию. Мы едва осмеливались дышать. Внезапно два отчетливых взрыва прозвучали на той стороне, куда ушел конвой. «Прибыли другие немецкие подлодки!» – закралась обнадеживающая мысль. Однако ликование вновь сменилось отчаянием, когда три эсминца быстро приблизились к тому месту, где мы затаились. Один за другим они сбросили на нас глубинные бомбы, как бросают на гроб хризантемы. Три мощных взрыва лишь оглушили нас, поскольку «У-557» ушла под воду слишком глубоко, чтобы бомбы могли причинить ей серьезный ущерб. Теперь лишь глубина представляла для нас наибольшую опасность.
Через два часа мы всплыли на поверхность, потрепанные и истощенные. Свежий воздух восстановил наши силы. Осмотрели повреждения лодки. Они были гораздо серьезнее, чем мы предполагали. Мотор правого борта сорвало со станины, кормовая цистерна балласта разорвана, а веретено якоря правого борта погнуто. Это означало конец нашего похода.
«У-557» потащилась к своему новому порту базирования – Лорьян на западном побережье Франции, находившемуся в 1600 милях от нас. Наш последний успех способствовал повышению боевого духа команды лодки. Мы не стыдились увечий, которые получила лодка. Потопленные британские суда общим тоннажем в 37 тысяч тонн были существенным вкладом экипажа лодки в дело разгрома Великобритании.
Через пять дней «У-557» осторожно приблизилась к водам Бискайского залива. Штаб рекомендовал двигаться в заливе с максимальными предосторожностями, поскольку Великобритания распространила на этот район свою систему воздушного наблюдения. Однако здесь и в других местах, как мы отметили с удовлетворением, когда познакомились с радиодонесениями других подлодок, британский королевский флот оказался не на высоте. Сводки показывали резкий взлет потерь союзников.
Одна из подлодок, уходившая из Бискайского залива в поход, радировала: «Прошли 8-й градус западной долготы. Потоплен один эсминец».
Другая подлодка докладывала по радио в штаб: «Потопили пять транспортов общим тоннажем 28 тысяч тонн. Еще один транспорт получил повреждения. Противолодочная оборона слабая. Продолжаем поход».
А вот радиограмма с подлодки в Северной Атлантике: «Потопили шесть транспортов общим тоннажем в 42 тысячи тонн. Израсходовали все торпеды. Возвращаемся на базу».
И еще одна радиограмма: «Потопили два транспорта общим тоннажем 13 тысяч тонн из конвоя в сетке квадрата АК-40. Продолжаем преследование».
Однако наибольшие потери противнику нанесла подводка повышенного класса, действовавшая в южных морях. Она радировала: «Полностью очистили оперативный район от судов противника. Потопили восемь транспортов общим тоннажем в 53 тысячи тонн. Уничтожили эсминец. Просим в порядке исключения доставить торпеды воздухом».
