– Черт возьми! Этот парень сбросил дымовую бомбу и окрасил воду желтым цветом.
Несмотря на то что место нашего погружения было помечено краской, капитан приказал атаковать конвой прежде, чем эскорты смогли бы сбросить глубинные бомбы. Удары импульсов «асдика», глухие разрывы глубинных бомб неподалеку и грохот сотен судовых двигателей конвоя создавали мрачный фон для нашей атаки.
16.38. Перископ поднят. Прозвучала команда:
– Торпедные аппараты от первого до пятого к стрельбе – товсь!
– Аппараты с первого по пятый к стрельбе готовы, – быстро ответил я и замер в ожидании.
Зигман развернул перископ, чтоб увидеть происходящее на противоположной стороне, и неожиданно закричал:
– Срочное погружение! Главмех, ради Бога, спрячь ее поскорей – эсминец готов протаранить нас! Вниз – на 200 метров!
Я был почти уверен, что эсминец вот-вот* врежется в нашу рубку. Как только лодка скрылась под водой, в ее стальной корпус ударили звуковые волны от грозного грохота двигателей и гребных винтов эсминца. Грохот усиливался так быстро и был таким оглушающим, что мы замерли на месте. «У-230» продолжала погружаться. Но она опускалась слишком медленно, чтобы мы могли избежать опасных последствий взрывов глубинных бомб.
Страшный взрыв разметал морскую воду. Серия из. шести зарядов вздыбила лодку, вышвырнула ее из воды и опустила на поверхность моря на милость четырех британских эсминцев. Винты «У-230» вращались на предельной скорости. На секунду все смолкло. Англичане застыли в изумлении. Казалось, прошла вечность до того времени, когда нос лодки погрузился воду и она стала уходить все глубже и глубже ко дну океана.
Новая серия глубинных бомб подняла корму. «У-230», потеряв управление, вращаясь, падала на дно. С дифферентом в 60 градусов лодка ушла на глубину 250 метров, прежде чем Фридриху удалось остановить падение. Двигаясь под водой на глубине 230 метров, мы полагали, что находимся как раз под зоной бомбометания противника, и поспешили выйти из этой зоны. Который раз мы были обречены на прозябание в условиях максимально возможного погружения.
16.57. Отчетливо слышимые всплески на поверхности океана известили нас о сбросе новой серии глубинных бомб. Двадцать четыре боезаряда разорвались один за другим через короткие промежутки времени. Глухой рокот накрыл нашу лодку. Взрывная волна вновь резко подтолкнула ее ко дну океана, пока бесконечное эхо взрывов прокатывалось сквозь толщи воды.
17.16. Новый сброс боезарядов оглушил нас и заставил замереть. Под действием взрывной волны лодка дала сильный крен. Стальной корпус скрежетал и скрипел, клапаны раскрылись, прокладки баллера руля дали течь, и вскоре днище кормы заполнилось водой. Помпы без устали откачивали воду, ослабли прокладки перископа, и вода проникла в цилиндры. Повсюду текла вода. Под ее весом лодка уходила в глубину. Тем временем конвой тащился прямо над ней.
17.40. Грохот достиг предела. Неожиданный всплеск предупредил нас, что мы имеем возможность 10-15 секунд перевести дыхание перед очередной серией взрывов. Они чуть было не достали нас. Пока эхо взрывов распространялось в океанских глубинах, основная часть конвоя не спеша миновала место истязания нашей лодки. Я представил себе, как транспорты обходят группу эскортов, пытавшихся уничтожить нас. Возможно, нам следовало бы пойти на риск более глубокого погружения. Я не знал, где находился его предел, на уровне которого стальной корпус мог лопнуть под давлением водной массы. Да и никто этого не знал. Те, кто проектировали лодку, старались не говорить об этом. Несколько часов мы терпели экзекуцию и постепенно уходили в глубину. Взрывы серии из 24 боезарядов сотрясали нашу лодку каждые 20 минут. Однажды нам показалось, что истязание кончилось. Это случилось в то время, когда эскорты повернули, чтобы занять свои места в боевом охранении конвоя. Но наша надежда на спасение жила недолго. Охотники только уступили право добить нас другой группе эскортов, следовавшей в хвосте армады транспортов.
