Пробираясь через ряды гуляющих парочек, лавируя среди требовательно орущих детей, среди лопающихся надувных шаров, шуршащих упаковок засахаренного миндаля и празднично галдящих теток работного вида, Растов думал о том, что Малат – она похожа на пустую чашку. Дорогую, с синей кобальтовой росписью от руки, тонкостенную фарфоровую чашечку. Которая очень хочет, чтобы в нее что-то было налито. Этого хочет даже не она сама, но ее пустота. В эту ценную чашку можно налить кефир. Можно – томатный сок. Или квас. В нее можно насыпать сухой манной крупы. Или налить сметаны. Чашке – по самой ее фарфоровой сути – не так важно, что именно она вмещает. Ей просто страшно пустовать. Не для того ее слепили, обожгли, покрыли глазурью, расписали. Она страстно желает вмещать. Хоть, может, иногда ей и кажется, что она желает только одного: чтобы в нее был налит китайский чай сорта «красный халат», заваренный благообразным мастером с тонкой душой поэта и чуткими руками тренера цигун…
Нет, Растов никогда не станет целовать эти красивые губы временно укрощенной обстоятельствами и майором Илютиным дикарки.
Но он от души желает этим губам быть зацелованными.
Прошла еще неделя.
На то, чтобы приводить в порядок родную роту, принимать пополнение матчастью и личным составом, времени Растову категорически не хватало.
Круглые сутки приходилось торчать в госпитале.
Лежать в электронных гробах.
Сидеть, скрючившись, в электронных утробах.
Врачи уверяли его, что все это – «плановое обследование выздоравливающего офицера».
Но Растов подозревал: две трети всех тестов делаются по просьбе родной контрразведки, которая ищет чоругские закладки везде, где может, – начиная от половых органов и заканчивая костным мозгом.
Также он не исключал, что и его мать не удержалась от того, чтобы попросить докторов проверить сына на наличие болезни Киссона-Ялинцева – чисто по принципу «чтоб два раза не вставать». А вдруг у чоругов развилась? На нее похоже.
В общем, Растов кое-как терпел.
Хотя душа, конечно, просилась в кафе у входа в парк «Семь добродетелей», к пенистому клонскому пиву «Счастье рудокопа» с киркой и кебабом на этикетке, к Х-передатчику (Нина!) или хотя бы в книжный магазин. Длинные ряды томиков на фарси успокаивали нервы Растова лучше всяких лекарств…
На авианосец «Слава» майора выдернули прямо из камеры спин-резонансного сканирования.
Вызову Растов обрадовался, как подросток. И на «Славу» бежал, точно на первое свидание…
В просторной инструктажной чаевничали четверо. Громко сербал из ложечки чай с абрикосовым вареньем Бондарович. Пил, отставив мизинец, по-муромски заваренный иван-чай красавец молчун из Главдальразведки – тот самый, уже виденный Растовым на военном совете, что сидел рядом с Александрой. Безмолвно глотали какао из голубых фарфоровых чашек монархического вида два новых постных лица, тоже военные.
Первый ряд кресел инструктажной был завален мягкими прозрачными контейнерами с вещами явно чоругского происхождения. Растов узнал глоббуры, перчатки и шлемы эзошей и, кажется, кибернетический переводчик. Остальные два десятка загогулин он не идентифицировал – по счастью, его плен был коротким.
В отдельной коробке лежал танковый гермокостюм, обожженный и окровавленный. «К.П. ЛИСТОВ» – прочел майор на закопченной нагрудной планке, и ему стало горько той особой, бурящей сердечную мышцу горечью, что знакома только тем, кто терял товарищей в бою. Он отвернулся.
– Присаживайтесь, товарищ майор, – пригласил Бондарович. – Сейчас будем мультики смотреть. Про приключения веселых раков на краю Галактики.
Растов вежливо улыбнулся и с досадой отметил: «А мне чаю даже не предложили».
Пока двое незнакомцев настраивали аппаратуру, он успел познакомиться с капитаном Главдальразведки.
– Я Комлев. Можно Владимир, – полушепотом сказал капитан. – Я должен ввести вас в курс дела.
Назвавшийся Комлевым был майору со дня военного совета интересен, ведь у него было лицо человека, не боящегося темноты, пустоты и холода, умноженных тысячекратно. Только такие и идут в Главдальразведку.
– Мы нашли обломки чоругских навигационных устройств с того улья, на борту которого вас держали в плену. В числе прочего смогли считать с глоббуров чоругского астропарсера протокол о тринадцати последних Х-переходах корабля. Можно быть стопроцентно уверенными, что как минимум один из этих Х-переходов был совершен к планете Арсенал…
– Но это же чудесно! – воскликнул Растов. – Значит, вы узнали ее координаты, так?
