Следовало бы поднять сейчас весь батальон до последней машины. Пройти дефиле между сопками. Развернуться прямо вдоль реки – и встретить гадов беглым огнем! Проверить, так сказать, практически: хорошо ли бронируют чоруги свои тримараны, катамараны и хренамараны?..
Но строжайшие приказы не выпускать из виду «Пуговицу» связывали Растова по рукам и ногам.
Он имел право только по необходимости
В итоге пришлось выстроить уставную позицию танкового батальона в обороне.
На правом фланге оказалась первая рота.
В центре – вторая.
На левом – кто попало и разведрота.
Зенитные средства – батареями, равномерно размазаны.
За спиной Растову очень бы хотелось иметь пару артиллерийских дивизионов. Но вместо дивизионов у него в тылу стояли громоздкие и уязвимые пусковые установки ракет «Кама», практически бесполезные против наземных целей.
Батальон изготовился к отражению вражеского удара и замер.
«Все вымпелы вьются и цепи звенят… Наверх якоря подымают… А что ж там дальше-то? Что дальше? – силился вспомнить Растов. – Ага, вот! Готовятся к бою орудия в ряд – на солнце зловеще сверкают».
Чоруги атаковали, когда летающий город наконец рухнул наземь.
Первыми заговорили дальнобойные мортиры.
Сам Растов с ними не сталкивался. Но танкисты его роты, воевавшие под Синанджем, рассказывали: чоруги десантировали на спутники планеты Тэрта эти самые мортиры и гвоздили сверхтяжелыми снарядами по Синанджу прямиком через космическое пространство!
Откуда ведут огонь стервецы сегодня, Растов не знал. Но догадывался: место это удалено от зоны их высадки на достаточное расстояние, чтобы не имело смысла призывать на головы чоругских артиллеристов кары небесные с борта «Громобоев».
Шелестящий свист – взрыв.
Свист – взрыв.
Каждый снаряд разрывался как-то по-новому.
То уходил в глубь земли и выплескивал ввысь черно-красные столбы грязи.
То хлопал над головой, как флаг на ураганном ветру, и расшвыривал окрест поражающие элементы комбинированного действия. Они не только пропарывали броню насквозь кумулятивными пестами, но и плевались струями кислоты, которая разъедала и герметичные скафандры, и сталь.
Были у чоругов и зажигательные снаряды, и осколочные.
Пять минут шквального артналета – и позиция батальона полностью потонула в огне, клубах непроглядного дыма и вихре горящих хлопьев (то была сорванная с вековых укропов листва).
Растов не успел перескочить из тонкобронной «K-20» в свой надежный танк, «Динго Второй» – он же бортномер 555, он же просто «Динго», – и теперь, осыпаемый звенящими потоками осколков, обдуваемый ветрами смерти, проклинал все на свете.
Даже офицера службы психологической помощи Кваснова с русой бородкой! Если бы военпсихиатр тогда написал в документах, что майору
– Серия… гм-гм… прошла, – каким-то бумажным голосом прокомментировал Илютин. – Сейчас двенадцать секунд будет тихо.
– Вот бы и правда, – откликнулся Растов.
– Так я все… гм-гм… высчитал. По нас работают три артгруппы из разных районов… Общее число стволов – двадцать два. Время полета снарядов известно, номенклатура уже ясна… Выходит, раз в полторы минуты образуется естественное разряжение плотности, двенадцатисекундный зазор.
Растов уважительно крякнул.
– Вы там, в органах, смотрю, считать умеете.
Следующий снаряд разорвался ровно на тринадцатой секунде тишины – Растов засекал.
Как ни странно, вместе с ним приступ малодушия полностью прошел. И майор, на всякий случай выкрутив громкость почти до предела, зачастил:
– Слушайте, Илютин! Если вы правы, через восемьдесят пять секунд будет пауза! Я выскочу, пересяду в свой танк… Должен успеть! Они пойдут в атаку вместе с последним залпом, а мы их отсюда ни черта не видим! Надо выкатиться вперед хотя бы на километр. Тогда шансы есть. Вы понимаете, что я тем самым нарушу приказ?
– Да делайте что хотите… Я тут посижу пока.
Как только отгремел двадцать второй разрыв – он был особенно близким и чуть было не опрокинул машину набок, – Растов стремглав бросился сквозь раскаленную мглу и буквально на ощупь нашел свой родной «Динго».
Пары секунд ему все-таки не хватило.
Первый снаряд новой серии осыпал его осколками.
Но были они излетными, неспешными. Гермокостюм выдержал, и Растов смог благополучно завершить свое путешествие, захлопнув командирский люк изнутри.
Экипаж был рад. Еще и как!
– Добро пожаловать домой, командир! – быком проревел Кобылин, будто ларингофоны не работали, а он хотел быть услышанным сквозь гермокостюмы и жужжание боевого кондиционера, подчищающего за Растовым порцию ядовитой атмосферы.
– Ой, шеф, рисковый вы… – неодобрительно покачал головой Игневич.
