Четери хохотнул, отодвигая стул, и оглянулся на принца, который, заложив руки за спину, остался стоять у входа все с тем же безразлично-высокомерным лицом. Император тоже посмотрел на внука – и под этими взглядами Вей чуть дернул губами и направился к столу. Сел напротив Каролины, аккуратно протер руки влажной салфеткой и без всякого стеснения начал есть. Принцесса смотрела на него во все глаза – на отточенные движения пальцев и рук, на осанку и линию скул, – рассеянно кусая пирожное и слушая, как решается ее дальнейшая судьба. Ей хотелось изобразить его тушью, несколькими мазками – плечи, гордая шея, пальцы, профиль. Одноцветно, резко, честно.
– То есть, иного выхода, кроме как оставить мою сестру обучаться у вас, нет? – зачем-то переспросила Ангелина.
– Нет, – подтвердил император невозмутимо, и Каролина увидела, как сестра поворачивается к Нории, и тот едва заметно кивает головой. Хань Ши тоже это увидел.
– Зачем бы мне обманывать тебя, Владычица? – сказал он с едва различимым упреком.
– Я бы могла назвать несколько причин, – не дрогнула Ангелина, но говорила она тихо, уважительно. – Не прими за обиду, светлый император. Это моя сестра, и мне больно понимать, что ей уготовано. Нории подтвердил, что ты искренен, это все, что мне нужно.
Каролина отложила пирожное и потерла ладонями глаза. Ей все не верилось, что еще с утра она была свободна, а теперь больше ничего от нее не зависит.
– Понимаю, – мягко проговорил старик. – Чем я могу успокоить тебя?
– Она должна получить образование и воспитание как принцесса дома Рудлог, – произнесла Ани. – Я пришлю сюда учителей.
– Конечно, – Хань Ши невозмутимо отпил чая. – Но, может, юная дочь Красного захочет посещать некоторые уроки с моими внучками? Или учиться у моих учителей? Ей будет не хватать общения со сверстницами.
– Только по ее желанию, – уточнила Ангелина. – Ни она, ни мой отец не будут подвергаться давлению, принуждению или внушению. Она, конечно, будет жить, уважая ваши обычаи, но в выборе занятий и в своих поступках будет полностью свободна. Никто не будет препятствовать ее общению с нами.
– Конечно, – повторил Хань Ши.
– Ментальная привязка к его высочеству будет снята максимум через шесть лет, которые понадобятся для ее обучения.
Император постучал тонкими пальцами друг о друга.
– А если они не захотят от нее избавляться?
– Если хотя бы один из них захочет, она будет снята, – поправилась Владычица. – И во избежание напряженности в будущем ты должен знать, что мы предоставили нашим сестрам право самим выбирать себе спутников жизни.
Хань Ши с Ангелиной некоторое время смотрели друг на друга, пока он не улыбнулся тонко и понимающе.
– Но препятствовать ей вы тоже не будете?
– Только если будем уверены в добровольности выбора, – спокойно подвердила Ани.
– Я услышал тебя, Владычица, – довольно заключил правитель Йеллоувиня.
Каролина, уже ничего не понимающая, начала тихо всхлипывать над недоеденным мороженым. Отец гладил ее по плечу, но что он мог сделать? Только остаться с ней.
– Также хочу напомнить, что я не являюсь главой дома Рудлог, – проговорила Ангелина. – Но пока Василины нет, я имею право принять это решение. Когда она вернется, мы снова обсудим детали и составим с вами письменный договор, заверенный придворными магами Рудлога и Йеллоувиня. Каролиш, – она взглянула на младшую сестру. – Может быть, ты хочешь что-то добавить?
– Я домой хочу, – всхлипнула Каролина, сжавшись на стуле, и горько разрыдалась. На нее почти сразу опустилась пелена спокойствия, и начавшаяся было истерика перешла в тихий плач.
– Владыка Четерии, – мелодично проговорил император, поднимаясь, – не хочешь ли ты посмотреть, как цветут карликовые вишни?
Чет недоуменно посмотрел на него.
– Вишни, ах да, – он хлопнул себя по лбу, – вишни, – и тоже поднялся. – Больно труден ваш дип-ло-ма-тический язык, светлейший император.
Они ушли прогуляться вокруг пруда, а Каролина продолжала плакать. Слезы текли долго – ее обнимали с двух сторон, а она цеплялась то за отца, то за бледную, словно заморозившуюся Ангелину, не обращая внимания на Нории, от которого волнами шел покой, и просила:
– Пожалуйста, не оставляйте меня здесь. Пожалуйста, пожалуйста. Я хочу в Тафию. Я здесь никого не знааааю. Ангелиночка, пожалуйста, я буду хорошей. Ну можно же что-то придумать, ты же такая умная. Не оставляй меня.
Вей Ши остался стоять у мостков, спиной к ним, и она его ненавидела в этот момент – потому что ему тоже некуда было деваться. Но это у нее отнимали целый мир и семью. И чувство безопасности, потому что все здесь было иным.
