Тротт не ответил, так и не взглянув не нее. Никак он на нее, Алину, не желал смотреть.
Принцесса снова вздохнула. Нелегкое это дело – соблазнение. Ей все еще было очень страшно при мысли о физической близости, так страшно, что руки холодели, а затылок становился влажным. Страх, усталость, неловкость то и дело нашептывали отступиться. Ведь он так сам решил. Она же в этом не виновата.
Но при мысли, что она очнется на Туре, а язвительного и ставшего таким близким, таким родным лорда Тротта уже не будет в живых, нападало такое отчаяние, что хотелось ругаться и плакать. Именно это отчаяние заставляло пристально следить за инляндцем, переступать через застенчивость и страх, и придумывать, как можно повлиять на него. Да хотя бы просто привлечь внимание.
– Так болят ноги, профессор… – решилась она, мысленно уговаривая себя не краснеть.
Он наконец-то поднял взгляд, посмотрел на нее, на ее босые ступни, прижатые к «потолку». Алина застенчиво улыбнулась и пошевелила пальцами на ногах.
– Вы на глазах осваиваете искусство манипуляции, ваше высочество, – проговорил Тротт с иронией, втыкая иглу в ремень. – Продолжайте, очень любопытно, что вы придумали.
– И я п-подумала, – продолжила она, отважно не обращая внимания на его сарказм и на мысль, что он наверняка видит ее насквозь, – м-может вы мне их н-немного разомнете? К-как тогда плечи, – она увидела его приподнятые брови и, привстав на локтях, обвиняюще тыкнула кончиком крыла в лодыжку. – У меня синяк. Вы можете его заодно полечить.
Профессор посмотрел на место, где был синяк, хмыкнул, затягивая узел на нитке и дергая ремень – крепко ли село.
– Ужасная рана, ваше высочество.
– Возможно, – проговорила она с нажимом, – я завтра даже буду хромать.
Лорд Макс умехнулся и не выдержал, засмеялся, откладывая сумку. И она тоже заулыбалась, смущенно пряча лицо в ладони.
– Вы все уже поняли, – разочарованно пробурчала она. Со стоном шлепнула ноги на «пол», отвернулась, зажмурившись.
– Это плохая идея, Алина, – без привычной насмешки проговорил Тротт.
– Подскажите хорошую, – едко ответила принцесса, не поворачиваясь.
– Лечь спать, например, – ответил он.
– Разумно, – уныло согласилась Алина. Села, потянулась пальцами к ушибу, вспомнила ощущения при залечивании пореза в ванране Тротта – под пальцами закололо, похолодело, и синяк на глазах стал уменьшаться.
– Любопытно, – с интересом произнес профессор, придвигаясь ближе. Скрестил ноги уже рядом с ней, наблюдая. – Вы научились лечить себя?
– Еще давно, – вздохнула принцесса, отнимая руку. – Забыла вам сказать.
– Вы молодец, – он коснулся места ушиба, и Алина почувствовала легкий холодок от его пальцев. Покачал головой. – Идеально. И ведь совсем немного времени прошло с вашего здесь появления.
– Угу, – принцесса с усилием помяла ноги, застонала. Прошлась руками от щиколоток к коленям, и Тротт, проследив за этим движением, посмотрел на нее ярко фосфоресцирующими глазами.
– Сильно ноют? – спросил он неожиданно сипло.
– Д-да, – настороженно ответила принцесса, задерживая дыхание и вглядываясь в него. В груди сжалось и вдруг разом ушли вся легкость и ощущение игры. Убежище под огромным папоротником показалось тесным и маленьким, лорд Макс рядом – тяжелым, большим, подавляющим, и ей захотелось выскочить наружу, в темноту, убежать как можно скорее. Но она закрыла глаза и откинулась на спину. И с колотящимся от ужаса сердцем вытянула ногу и коснулась пальцами колена спутника.
– Вы же умираете от страха, – сказал он, не двигаясь.
– Вовсе н-нет, – прошептала она жалобно.
– Я не хочу, чтобы вы меня боялись, Алина. – Мужские пальцы погладили ей стопу, прошлись вверх по щиколотке и замерли, грея.
– Тогда, – сказала она дрожащим голосом, – с-сделайте… сделайте с этим что-нибудь.
Он молча разминал ее ступни и мышцы ниже колен, аккуратно и с силой проглаживая, сжимая, растирая, и Алина так и не открывала глаз – потому что боялась увидеть в его лице то непонятное, что так пугало ее. А еще боялась и ждала, что сейчас он склонится над ней, накроет своим телом и поцелует, и задумка ее сработает – но он оставался на месте, и нервная дрожь ее постепенно сходила на нет, оставляя место удовольствию. Ей становилось очень приятно и жарко – и она вдруг поняла, что выгибается на особо болезненных нажимах, тихо постанывает и вздрагивает, когда лорд Макс вдавливает ей пальцы в мышцы, вкручивает кулаки, расслабляя. В конце концов ей стало так невыносимо хорошо, что принцесса просто с мычанием замотала головой, подтянула ноги к себе, отнимая из его рук, и повернулась набок, укрываясь крылом и погружаясь в дрему.
– Видите, я вас не боюсь, – еле ворочая языком, проговорила она, когда Тротт, долго пивший из фляги, наконец-то лег рядом.
– Зато я вас, кажется, да, – ответил он с усмешкой. – Коварства вам не занимать.
Она возмущенно фыркнула, улыбаясь в перья своего крыла.
На следующий день небо немного затянуло тучами, и идти стало легче. После полудня вообще подул легкий влажный ветерок, и принцесса совсем повеселела.
