— Онссс был за граньюссс, оттуда всссе возвращаютссся измененными, — духу, видимо, надоело клубиться, и она уплотнилась в большого клювастого змея с сияющими глазами. — Это тяжелый опытссс для человечессского ссслабого расссума. Тело, пусссть и восстановилось, но пережило ссслишком много болиссс и сссопротивляется пробушшшдению, а расссум и память сссокрыты за посссмертными переживаниямиссс. И ссслишшком долго он был разделен на две ипосссстаси, поэтому сейчас они сссвязаны, но не единыссс.
Словно в подтверждение его слов снаружи снова завыл ветер. Герцог задышал тяжелее, на висках его выступили бисеринки пота.
— Марина, — прошептал он едва слышно. Едва заметно плеснуло от него ментальным давлением.
«Марина», — глухо зашумел ураган снаружи.
— Змеенышш очнетссся, как толькоссс вссспомнит сссебя и преодолеет страх боли, — снисходительно вещал дух, не обращая внимания на ветер. — Тогда он ссстанет цельным, — змей опустился на один из самоцветных холмов среди цветов и ожидающих своей участи гадов. Те начали тереться об его серебряную шкуру, глаза их тоже засияли, и он ласково и сожалеюще зашипел. — До тех пор наши младшшшие братья будут отдаватьссс за него жжизни, иначе даже здесссь он умрет от иссстощения.
— Но он очнется? — уточнила Виктория. Ветер, только что оглушавший ревом, затихал. Успокаивался и спящий.
— Дассс, — прогудел огромный собеседник. — Раноссс или поздносс его рассум и тело придут к согласссию, и память вернетсся, и ипоссстассси сольютссся…
— Нам бы лучше рано, — посетовал барон.
— Пробуйтессс, — повторил дух. — Затемссс я вассс и пуссстил…
— Отлично, — Мартин с азартным предвкушением размял пальцы. — Вики, чур я первый! Что там у нас для пробуждения от виталистического сна?
— Ускорение дыхания, повышение уровня адреналина… — откликнулась Виктория, профессиональным взглядом окидывая герцога.
— Какая ты умная, — восхитился барон. — Но для начала мы его просто потрясем…
За следующие полчаса маги перепробовали все, на что хватило сил и фантазии, меняясь у хрустального ложа, либо действуя одновременно. Не помогло ни «потрясем», ни приведение сердечного ритма к ритму бодрствующего, ни слабые электрические разряды — от них у герцога всего лишь на мгновение мелькнули клыки в оскале, — ни ментальные толчки, которых обычно хватало, чтобы пробудить даже перенесшего несколько виталистических процедур, ни множество других способов.
— Бесполезно, — наконец, признал Мартин. — Он на укусы реагирует активнее, чем на наши потуги, Вик. Хоть самому кусай.
Виктория отступила, тяжело кивая. Очередная змея усыхала, вцепившись лорду Лукасу в бедро. Он снова глубоко дышал, дергался, словно силясь проснуться, глаза двигались под веками. Ветер за стенами вновь набирал мощь.
Воздушный дух, молча наблюдавший за усилиями гостей все это время, разочарованно свивался серебряными кольцами.
— Значит, зряссс я вассс привел, — прошелестел он, покачиваясь. — Значитссс, пока человекссс в нем не ссстанет сссильнее, не осссознает себя, ссвои желания, потребноссссти, чувссства, он не просссснетссся… Всссе… уходитессс… и помнитессс… никому, никомуссс не говоритьссс про то, что вы тут былиссс…
Снова загудела, заревела буря за кружевными стенками усыпальницы. Зашевелились губы лежащего на хрустале герцога.
— Марина, — хрипло выдохнул он, и рванула от него ментальная волна, на этот раз мощная, плотная.
«Марина», — вторил ему ураган снаружи, затихая отголосками имени где-то далеко.
Мартин обернулся, с сомнением посмотрел на Викторию. Она его поняла.
— А если здесь появится та, кого он зовет? — озвучила она общую идею.
— Какиессс умныессс этиссс людиссс, — прошипел дух ехидно. — Бессс вассс бы не догадалиссссь!
— Он мне Макса напоминает сейчас, — пробурчал Март в сторону жены. Та сделала страшные глаза — мол, не рассерди, и барон исправился:
— Объясни нам, великий и древний, почему нет?
— Мы думалиссс принесссти ее сссюда, когда у змеенышша благодаря ейссс начала просссыпаться память, — зашелестел стихийный дух. — Но посссмотрели на неессс и побоялисссь иссспугать, навредить ветеркамссс… Детямссс, — пояснил он Мартину, озадаченно потрепавшему пятерней волосы.
— Можно было же не хватать ее сразу, а рассказать, что Дармоншир жив, — недоуменно проговорила Виктория. — Тогда она точно не испугалась бы. Нужно было сразу сообщить ей. Она ведь на грани нервного срыва, слышит его, видит во снах и думает, что с ума сходит! Это вредит ей куда больше испуга!
Змей тяжело, совсем по-человечески вздохнул, как много видевший старик, которому нужно объяснять детям элементарные вещи.
— Первыесс несссколько дней он находилссся межжду жизнью и сссмертью, и даже мы не зсснали, что возссьмет верх, — прогудел он. — Но и посссле того мы не трогали красссную жену. Нельзя ей рисссковать, а красссные непредсссказуемы… никогда не знаешшшь их реакцию… подошшдет или начнет иссскать, попросссит сссвоих огненных духов посссмотреть, где он… и найдетссс…
— Хорошая идея, — пробормотал Мартин, — странно, что это не пришло Марине в голову.
