Говорили о войне, о родных и весточках от них, о бесконечных пробках на дорогах: кое-где на улицах Поля действительно не первый раз видела неработающие светофоры или аварии и столпотворения, вызванные ими. О том, что из-за войны на континенте многие компании разоряются и людям не найти работу, что появились проблемы с продуктами и товарами, ранее завозимыми из Блакории, Инляндии и Рудлога. Что беженцы все прибывают, а селить их некуда, и что шаманы видели на севере, там, где вечно стоят льды, сияние в виде зеленоватого молота, и это верный знак скорой победы и окончания войны.
Что-то Полина слышала и в прошлые свои вылеты, что-то услышала в первый раз. Ей было любопытно и забавно заглядывать в чужие мирки, в чужие жизни, понимать то, что не понимала раньше. Это было настоящим приключением и развлечением, и при этом совершенно безопасным. Например, она узнала, что бермонтцы-люди живут в основном в многоэтажных домах, а берманы предпочитают окраины и свои домики, пусть даже маленькие. Для берманов клана Бермонт был выделен целый район позади замка, весь состоящий из отдельных домов и домищ, окруженных садами. Но и он не был закрыт: по улицам свободно ездили машины и ходило столько пешеходов, что явно все они не могли быть берманами. То есть местные люди и потомки Великого Бера действительно жили мирно.
Туман отступал, и Поля, глянув на часы за одним из окон, поняла, что у нее есть еще около получаса. Она, наслаждаясь свободой, покружила немного над крышами, окунутыми в дымку, — но внутри царапало желание слетать на юг и самой посмотреть на лес, который рос на таких же пологих холмах, как те, на которых лежал и сам город.
«Ну нет, — строго сказала она себе. — А если там действительно затаились инсектоиды? Тем более, — добавила Пол скептически и взмахнула крыльями, решив просто еще раз облететь город, — мне на это не хватит времени».
Она, гордая и успокоенная своей разумностью, сделала несколько сужающихся кругов вокруг замка, и уже видела издалека и открытое окно своей ванной, и флаг Бермонта над замком, когда вдруг ее внимание привлекло какое-то шевеление на крыше, сокрытой туманом.
Пол скользнула взглядом по темной тени и чуть не свалилась на лету от ужаса.
Внизу сновали машины, гудел город, а сверху, на крыше старого трехэтажного дома меж антенн и труб сидела гигантская стрекоза и лениво двигала чудовищными челюстями, то ли что-то пережевывая, то ли просто дремля. Не одну Полину скрывал туман. Пока инсектоидов искали по окрестностям, один проник в самое сердце столицы.
Бешено заколотилось сердце, и Поля, испугавшись, что вот-вот от адреналина обернется медведицей — или стрекоза ее увидит и захочет подкрепиться птицей, заметалась над соседней крышей. Что делать? Лететь за подмогой? А если стрекоза в это время кого-то убьет? Или попытаться… попытаться… что? Выманить ее за собой к замку? Увести в лес?
Она спустилась чуть ниже, на трубу соседней крыши, мысленно уговаривая себя успокоиться и держась вне поля зрения чудовища. Присмотрелась, осторожно вытянув шею.
Сильно пахнуло кровью и муравьиной кислотой. Инсектоид не спал. Дымка все рассеивалась, и стало видно и красное пятно под его мордой, и туша, которую он доедал: рыжее пушистое ухо, окровавленный оскал, торчащие ребра, — кажется, это была большая лохматая собака, из тех, каких держат в частных хозяйствах. Значит, он схватил ее где-то на окраине, а сожрать приземлился сюда.
Полину затошнило, и она помотала головой, жалея бедного пса — она безумно любила собак — и принимая решение.
Она не имеет права рисковать собой. Нужно быть разумной. Тем более что она может обернуться от всплеска адреналина. Нельзя рисковать.
Если не медлить, пока тварь занята и не полетела искать новую добычу, можно успеть добраться до замка и вызвать отряд зачистки. Здесь лететь не больше минуты, а то и быстрее!
Поля сорвалась с места, мгновенно набирая скорость, но через несколько взмахов крыльями не выдержала — оглянулась. И увидела, как стрекоза, заглотив остатки пса, подползла к краю крыши, заглядывая на проезжую часть сквозь рассеивающуюся дымку, как приоткрыла крылья, загудела, явно готовясь рвануть вниз…
Только что решившая быть разумной королева метнулась обратно, так быстро, что чуть не врезалась в трубу, на которой только что сидела. С хриплым криком она мазнула крылом по огромному глазу инсектоида так, что он дернулся назад, скрежещуще взвизгнув. Зависла перед ним, взмахивая крыльями и старательно считая про себя «раз, два, три, четыре…», чтобы не оборотиться от ужаса.
«Иди сюда, смотри, какая я вкусная!» — орала она про себя, а вслух раздавалось противное, заливистое кряканье-карканье.
