— Рита, отпусти брата, ему не мешало бы поспать, — попросила она ласково, и Маргарета нехотя оторвалась от Люка, взяла мать под руку. Графиня Кембритч на глазах оживала, словно наливаясь красками, и лицо ее больше не напоминало маску. — Немедленно спать, Лукас Бенедикт, — приказала она строго. — И жену уведи. Ей тоже не помешает.
— Спасибо, мам, — виновато пробормотал Люк, едва удерживаясь от зевоты. Сзади подошла Марина, обняла со спины, потерлась щекой между лопаток, и он чуть не застонал, так тепло и хорошо ему стало.
— Я верну вам его утром, — пообещала она. — Выспавшимся и способным говорить.
— Обязательно, — улыбнулась леди Лотта, и Марина, взял Люка за руку, потянула его к двери. Берни, подмигнув брату, отступил в сторону.
— Но почему?! — возмутилась Рита из-за их спин. — Мы только встретились!
— Выйдешь замуж и поймешь, — наставительно ответила ей леди Шарлотта.
— То есть никогда, — проворчала сестра. И это было последним, что Люк услышал, потому что дальше он шагал за Мариной, уже почти заснув. Когда пришли в спальню, еле доковылял до постели и рухнул в нее, не сняв одежды.
Марина, успев раздеться, теребила его, расстегивая пуговицы на армейской рубашке, ремень на брюках. Глаз он открыть уже не мог, как и поднять тяжелую голову.
— Оставь, — попросил он почти жалобно. — Я потом, сам… — он вытянул руку, потянул Марину к себе, заставляя ее лечь рядом, обхватил, прижался сзади и наконец-то заснул, чувствуя себя счастливейшим человеком в мире.
Я боялась закрыть глаза.
В спальне горел свет, Люк дышал мне в затылок, было жарко и неудобно — но я улыбалась, прижимаясь к нему сильнее, и не могла заснуть. Мне было страшно, что потом проснусь — а его нет. И все это мне привиделось.
Поэтому я таращилась в раскрытое окно, гладила его руки, обнимающие меня, и вспоминала все, что случилось сегодня. С самого утра, когда меня разбудил Мартин, с моего отчаяния, надежды, с удивительной усыпальницы первого Инландера и всего, что произошло в ней, — и до вечера, когда я уже места себе не находила, ожидая мужа.
После того как он улетел к фортам, я успела и поговорить с Берни: он ждал, пока я провожу Мартина с Викторией, — и позвонить леди Лотте. Они с Ритой уже направлялись к Вейну, и свекровь шептала мне в трубку: «Не могу поверить, пока не увижу, Марина… это правда, правда ведь?» Успела получить выговор от доктора Кастера, напрочь запретившего мне что-то делать в лазарете, отдать камни от сестер Леймину, написав подробную инструкцию о том, как вызывать огнедухов. Позвонила наконец-то Василине, и мы проговорили час, не меньше, а затем минут двадцать с Полиной: пережитого, начиная с разбившегося листолета, было так много, что мне отчаянно нужно было с кем-то им поделиться, а слова словно закрепляли реальность.
Василина, узнав о том, что я научилась подпитываться от огня, и услышав мой пересказ истории Энтери о Седрике, проговорила:
— Я обязательно занесу это в свои записи, Марина. Но как же обидно, что мы собираем важнейшую информацию по крохам!
— Это лучше, чем ничего, — улыбнулась я.
— Да, будет что передать детям, — согласилась она. — Если мир не рухнет, конечно.
— Не рухнет, — сказала я уверенно. Разве мог он рухнуть, когда ко мне вернулся Люк?
Она засмеялась.
— Понимаю. Мне бы тоже все было нипочем, Мариш.
Поговорила и с отцом, и с Каролинкой — в ее случае о своих переживаниях и обидах болтала она, и это тоже помогло отвлечься. А остаток дня я провела со свекровью, Ритой и Бернардом. Мы вчетвером ждали Люка, говорили о нем, то и дело поворачиваясь к окнам, и в глазах каждого я видела тот же страх, что снедал сейчас меня, — что все это нереально, иллюзия, и мой муж не вернется.
Но Люк вернулся.
Он дернулся за моей спиной, сжал, тяжело дыша — и тут же расслабился, дыхание его выровнялось. Я заморгала часто-часто: в глазах расплывалось. Взяла его руку, на которой был надет брачный браслет, прижала к губам — от пальцев пахло табаком и озоном.
— Я люблю тебя, — прошептала в ладонь. — Люблю, люблю, люблю, Люк… люблю, люблю, люблю…
Люк снова пошевелился, что-то пробормотав хриплое и жаркое, и без лишних сантиментов умостил руку мне на грудь. Удовлетворенно хмыкнул и снова ровно задышал.
Я тихо засмеялась, изворачиваясь и кое-как натягивая на себя одеяло. Одного простого земного движения хватило, чтобы испарились все страхи, — и стоило закрыть глаза, как я тоже сладко и спокойно заснула.
Так хорошо мне давно не спалось. Я проснулась от шевеления за спиной, с наслаждением потянулась и повернулась на другой бок, не выбираясь из-под одеяла: вчера я не успела надеть сорочку и спала голышом. Было тепло, сонно и бесконечно легко. Лицо Люка оказалось очень близко: он смотрел на меня, голубоглазый, помятый, пятнистый и клочковатый, и кривил губы в улыбке, которую я обожала.
— Привет, — прошептала я, чувствуя, как сильнее стучит сердце. Потянулась, поцеловала его в нос, затем в губы. — Без тебя мне очень плохо спится, Люк.
