– Он полностью здоров, – недоуменно заключил он через полминуты. – Ощущения, как будто погружен в глубокий виталистический сон. – Мартин пропальпировал несколько розовых пятен от ожогов, еще раз послушал сердце, приподнял герцогу веко, сжал мочку уха, подергал.
– Не наглейссс, человекссс, – предупредил дух, – он, ссскорее всссего, обернетсся при пробужденииссс, как в первый разссс, а есссли раздразнишь, то сссожрет тебяссс! Хотяссс, – добавил он задумчиво, – есссли очнетсссся, это будет полезная жертва… продолжайссс…
– Жена меня не даст в обиду, – желчно буркнул Мартин и на всякий случай еще просканировал герцога, поводив над ним ладонями. – Странно… Не припомню, чтобы у него была настолько мощная аура. – Он с удивлением переключился в третий магический спектр и поспешно зажмурился: от находящегося за их спинами хозяина гробницы бил такой ослепляющий поток энергии, что разглядеть что-то еще не представлялось возможным. – Ладно, боги с ней, с аурой. Его смело можно возвращать в Вейн и пытаться разбудить там. Я никаких отклонений не вижу.
Змеедух зафыркал, запрокинув клюв и сжимая клубящиеся кольца. Смех его напоминал шипение супа, убежавшего из гигантской кастрюли.
– Выссс, люди, такие сссамоуверенные и глупыессс, – прогудел он, отсмеявшись, и напомнил занудно: – Отсссюда невозможшшноссс что-то вынесссти. Пространссство не позссволитссс. Можшшно только выйтиссс сссвоей волей. А для этого нужно быть в сссознании. И чтобы мы сссогласссились выпусссстить, – добавил он зловеще.
– А почему он до сих пор сам не очнулся, раз здоров? – опередила Мартина Виктория.
– Онссс был за граньюссс, оттуда всссе возвращаютссся измененными. – Духу, видимо, надоело клубиться, и он уплотнился в большого клювастого змея с сияющими глазами. – Это тяжелый опытссс для человечессского ссслабого разссума. Тело пусссть и восссстановилось, но пережило ссслишком много болиссс и сссопротивляется пробужшшдению, а разссум и память сссокрыты за посссмертными переживаниямиссс. И ссслишшком долго он был разделен на две ипосссстаси, поэтому сейчас они сссвязаны, но не единыссс.
Словно в подтверждение его слов снаружи опять завыл ветер. Герцог задышал тяжелее, на висках его выступили бисеринки пота.
– Марина, – прошептал он едва слышно. Едва заметно плеснуло от него ментальным давлением.
«Марина», – глухо зашумел ураган снаружи.
– Змеенышш очнетссся, как толькоссс вссспомнит сссебя и преодолеет страх боли, – снисходительно вещал дух, не обращая внимания на ветер. – Тогда он ссстанет цельным. – Змей опустился на один из самоцветных холмов среди цветов и ожидающих своей участи гадов. Те начали тереться об его серебряную шкуру, глаза их тоже засияли, и он ласково и сожалеюще зашипел. – До тех пор наши младшшшие братья будут отдаватьссс за него жжизни, иначе даже здесссь он умрет от иссстощения.
– Но он очнется? – уточнила Виктория. Ветер, только что оглушавший ревом, затихал. Успокаивался и спящий.
– Дассс, – прогудел огромный собеседник. – Раноссс или поздносс его разссум и тело придут к согласссию, и память вернетсся, и ипоссстассси сольютссся…
– Нам бы лучше рано, – посетовал барон.
– Пробуйтессс, – повторил дух. – Затемссс я вассс и пуссстил…
– Отлично! – Мартин с азартным предвкушением размял пальцы. – Вики, чур я первый! Что там у нас для пробуждения от виталистического сна?
– Ускорение дыхания, повышение уровня кортизола, адреналина… – откликнулась Виктория, профессиональным взглядом окидывая герцога.
– Какая ты умная, – восхитился барон. – Но для начала мы его просто потрясем…
За следующие полчаса маги перепробовали все, на что хватило сил и фантазии, меняясь у хрустального ложа либо действуя одновременно. Не помогло ни «потрясем», ни приведение сердечного ритма к ритму бодрствующего, ни слабые электрические разряды – от них у герцога всего лишь на мгновение мелькнули клыки в оскале, – ни ментальные толчки, которых обычно хватало, чтобы пробудить даже перенесшего несколько виталистических процедур, ни множество других способов.
– Бесполезно, – наконец признал Мартин. – Он на укусы реагирует активнее, чем на наши потуги, Вик. Хоть самому кусай.
Виктория отступила, тяжело кивнув. Очередная змея усыхала, вцепившись лорду Лукасу в бедро. Он глубоко дышал, дергался, словно силясь проснуться, глаза двигались под веками. Ветер за стенами вновь набирал мощь.
Воздушный дух, молча наблюдавший за усилиями гостей все это время, разочарованно свивался серебряными кольцами.
– Значит, зряссс я вассс привел, – прошелестел он, покачиваясь. – Значитссс, пока человекссс в нем не ссстанет сссильнее, не осссознает себя, ссвои желания, потребноссссти, чувссства, он не просссснетссся… Всссе… уходитессс… и помнитессс… никому, никомуссс не говоритьссс про то, что вы тут былиссс…
Снова загудела, заревела буря за кружевными стенками усыпальницы. Зашевелились губы лежащего на хрустале герцога.
– Марина, – хрипло выдохнул он, и рванула от него ментальная волна, на этот раз мощная, плотная.
«Марина», – вторил ему ураган снаружи, затихая отголосками имени где-то далеко.
