– Марина, нет, попадешь под лед! Иди к выходу! – крикнул мне Мартин. Он уже поднялся на ноги, оттирая кровь, текущую из носа. Подмигнул мне. – Ничего, Дармоншир давно мечтал мне врезать.
Мне смешно не было, как и Виктории, которая покосилась на Марта с явной тревогой. Я, застыв на месте, кинула умоляющий взгляд на хозяина гробницы: ну хоть ты останови это!
Люк ревел, ледяной кокон крошился, огромные куски льда рушились на драгоценные холмы. Малыши-змеедухи радостно носились вокруг, от потолка раздавалось рваное хохочущее шипение.
– Останови его как-нибудь! – вторила мне Виктория, задрав голову к потолку. – Герцогине нельзя волноваться! Ты сам говорил, а сейчас веселишься!
– И верноссс, – неохотно прошипели сверху. – Но этиссс дурные змеенышши такие забавныессс… дайссс емуссс егоссс и прямо сссейчассс…
Воздушный дух рванул вниз как раз тогда, когда Люк, еще более злющий, чем ранее, освободился и снова бросился на блакорийца. Март с Вики прыгнули в разные стороны, синхронно подняли руки… но мой муж вдруг в одно мгновение развернулся, текуче мазнув длинным телом по их щитам и оглушающе, тяжело проревел что-то попытавшемуся схватить его воздушнику в морду. Змеедух отпрянул, чуть сжавшись и восхищенно глядя на него, и начал исчезать.
– И что это значит? – нервно крикнула Вики, раскручивая очередную сеть. Я мелкими шажочками приближалась к выходу.
– Сссильнее ссстал… Запретилссс ему мешшшать, – пронеслось по гробнице, и дух исчез.
– Превосходно, – ругнулась волшебница, одновременно с Мартином швыряя сети.
Люк обтекаемо, молниеносно уклонился от них, но засверкали новые вспышки, и он взревел от боли, отпрянул. Загудело что-то мощное – его отшвырнуло к стене усыпальницы, но он тут же вернулся. Взвыл ветер, заплясали вокруг моего мужа несколько смерчей, всасывая драгоценности, бросаясь на щиты магов.
– Может, посильнее чем-то? – крикнула Виктория. – Он же регенерирует?
Кто-то из них сегодня точно убьет другого.
Я, оскальзываясь на сыпучих холмах, сминая первоцветы, развернулась и снова побежала к Люку – падая, уклоняясь от ревущих вихрей, закрывая лицо от норовящих рассечь кожу камней. Слышался грохот, выкрики магов, но я бежала, не глядя по сторонам. Остановилась спиной к щиту Марта, прикрываясь руками. Смерчи отпрянули. Оглушительно, зло зашипел змей, изгибаясь знаком вопроса.
– Нельзя! – крикнула я ему. – Это друзья!
– Марина, уходи с линии удара! – зло орал мне Мартин сзади. – Сильно его не помну, но что-то я уже устал забавляться!
Змей сделал бросок, пытаясь ударить по щиту Марта, и я выставила вперед руки. Но Люк вдруг застыл, заурчал, склонившись ко мне.
Он глядел на мое запястье. Там переливалась синим в несколько раз обвитая вокруг руки сапфировая нить. И вдруг все встало на свои места.
– Нравится? – спросила я тихо. – Помнишь ее?
Змей молчал. Его глаза сияли.
– Ты мне подарил. – Я медленно, осторожно сняла ее, поднесла к лицу, покачивая. Люк едва заметно начал покачиваться вслед. – Хочешь… еще раз увидеть ее на мне?
Змей завороженно зашипел.
– Мартин, – позвала я, не оглядываясь, – медленно, тихо уходите. Он меня не тронет. И вас больше не тронет.
Люк не смотрел на них. Он смотрел на сапфиры. Я коснулась их губами.
– Нравится? Скажи. Нравится?
Он склонился почти вплотную. Лизнул мои ноги длинным змеиным языком, и я, задыхаясь от напряжения и нежности, погладила его клюв.
– Пойдем, – услышала я тихий голос Виктории. – У них все хорошо.
– А может, он ее пробует на вкус, – недовольно проворчал друг. – Марина… – Март повысил голос, – позади тебя щит. Если что, сделай два шага назад.
Люк невесомо потерся об меня щекой. Заурчал снова. Отпрянул, неподвижно глядя на меня и едва слышно, воркующе клекоча.
Что-то неслышно и мягко сказала Марту Виктория.
– Ладно, – услышала я ответное бурчание блакорийца, – так на еду точно не смотрят. Но щит, – он снова заговорил громче, – Марина, щит я оставляю…
Позади раздались осторожные шаги. Люк не пошевелился. Он разглядывал меня и камни в моей руке.
– Смотри, Люк, – шептала я, покачивая ожерельем, и кусала саднящую губу от ожидания, страха, что не получится, желания прижаться к нему. – Помнишь? Помнишь его?
Зрачки мужа то стекались в тонкую нить, то становились крупными овалами. Ноздри раздувались.
– Дома нас ждет много драгоценностей, Люк, много… все твои подарки… помнишь, как дарил их мне? Я надену, что захочешь. И еще подаришь, хочешь мне подарить? Смотри, смотри… вспоминай…
Я склонилась, обвивая сапфировую нить вокруг щиколотки. Застегнула ее. Змей покачивался, то опуская глаза к моей ноге, то поднимая к лицу. За его спиной тихо шли к выходу Мартин с Вики. Друг оглядывался, лицо его было хмурым; Вики что-то успокаивающе говорила ему.
Они скрылись из виду. И тогда я дрожащими пальцами потянулась к пуговицам на лифе платья. В глазах темнело от нервозности. Он следил за моими движениями.
– Мне кажется, – пуговицы расстегивались целую вечность, – я знаю, что тебе еще понравится.
Я спустила платье с плеч, до пояса, а затем повернулась к мужу спиной.
