— Однако доктор Фастольф сам изложил вескую причину, по которой он мог так поступить, а доктор Василия назвала другую, не менее вескую и даже более непростительную, чем первая. — Бейли немного подумал. — Если любая из них станет достоянием гласности, в виновность доктора Фастольфа поверят все.
Внезапно Бейли обернулся к Жискару:
— А ты, Жискар? Ты знаешь доктора Фастольфа дольше, чем Дэниел. Ты согласен, что доктор Фастольф не мог сделать этого, не мог уничтожить Джендера, так как это не соответствует его характеру, насколько он тебе известен?
— Да, сэр.
Бейли неуверенно посмотрел на лицо робота. Более примитивен по сравнению с Дэниелом. Насколько можно доверять ему как второму свидетелю? Не будет ли он следовать Дэниелу, какое бы направление тот ни избрал?
— Ты ведь знал доктора Василию, верно? — спросил Бейли затем.
— Я знал ее очень хорошо, — ответил Жискар.
— И она тебе нравилась, насколько я понимаю?
— Много лет я присматривал за ней, и эта обязанность не доставляла мне никаких трудностей.
— Хотя она тебя перепрограммировала?
— Она была очень умелой.
— Стала бы она лгать о своем отце, то есть докторе Фастольфе?
Жискар поколебался.
— Нет, сэр.
— Значит, по-твоему, она говорит о нем правду?
— Не совсем, сэр. Я думаю, что она сама верит в то, что говорит правду.
— Но почему она верит, что страшные вещи, которые она о нем говорит, — правда, если на самом деле он такой, каким его сейчас мне описал Дэниел?
Жискар сказал медленно:
— Ее ожесточили некоторые события в ее юности — события, ответственным за которые она считает доктора Фастольфа, и в какой-то мере он действительно оказался невольной их причиной. Мне кажется, он не предполагал, что указанные события приведут к тем последствиям, к которым они привели. Но люди не управляются четкими законами, как роботы. А потому почти в любых условиях трудно разобраться в сложном сплетении причин, побуждающих их к тем или иным действиям.
— Что верно, то верно, — пробормотал Бейли.
— Вы считаете, что нет никакой надежды найти доказательства невиновности доктора Фастольфа? — спросил Жискар.
Брови Бейли сошлись на переносице.
— Не исключено. Я не вижу выхода, а если доктор Василия выполнит свою угрозу…
— Но вы приказали ей молчать. Вы объяснили, что иначе она подвергнет себя опасности.
Бейли качнул головой:
— Это был блеф. Я просто не знал, что мне сказать.
— Так, значит, вы решили прекратить расследование?
— Нет! — почти крикнул Бейли. — Касайся это только Фастольфа, возможно, я и махнул бы рукой. В конце концов, что ему, в сущности, угрожает? Робийство, видимо, даже не считается уголовным преступлением, а только нарушением гражданского кодекса. В худшем случае он лишится политического влияния и, может быть, будет вынужден на время прервать свои научные исследования. Мне бы не хотелось, чтобы это произошло, но если я больше сделать ничего не могу, то, значит, не могу. И касайся это только меня, я тоже, пожалуй, сдался бы. Неудача повредила бы моей репутации, но кирпичный дом без кирпичей не построишь. Я вернулся бы на Землю слегка запачканным. Был бы вынужден вести убогую жизнь без привилегий, но это угрожает каждому землянину и землянке. Людям и получше меня приходилось терпеть такую же несправедливость. Но речь идет о Земле. Если я потерплю неудачу, то не только доктору Фастольфу и мне придется лишиться многого — это положит конец всякой надежде землян открыть для себя Галактику. Вот почему потерпеть неудачу я не имею права и должен так или иначе продолжать расследование до тех пор, пока меня не вышвырнут с этой планеты.
Договорив последнюю тираду почти беззвучным шепотом, Бейли внезапно поднял голову и проворчал:
— Почему мы торчим тут, Жискар? Или ты включил мотор для собственного развлечения?
— Со всем уважением, сэр, — ответил Жискар, — вы не дали указаний, куда вас везти.
— Действительно! Извини, Жискар. Сперва отвези меня к ближайшей из коммунальных Личных, о которых упомянула доктор Василия. Для вас обоих такой проблемы не существует, а у меня есть мочевой пузырь, и он требует, чтобы его опорожнили. Затем тоже поблизости в какое-нибудь место, где можно поесть, а то у меня живот подвело от голода. А затем, затем…
— А затем, партнер Элайдж? — спросил Дэниел.
— Сказать правду, я не знаю, Дэниел. Однако, разделавшись с этими чисто физическими нуждами, я что-нибудь придумаю.
Бейли так хотелось самому поверить в это!
Машина недолго скользила над землей. Вскоре она замерла, слегка покачиваясь, и Бейли ощутил привычный комок в горле. Это чуть заметное балансирование напомнило ему, что он находится внутри машины, и рассеяло временное ощущение безопасности, возникшее благодаря стенкам и роботам по бокам. За стеклом впереди, по сторонам (и сзади, если вывернуть шею) белело небо и зеленела листва — слагаемые Вне, иными словами, пустоты. Он судорожно сглотнул.
Остановились они перед небольшим строением.
— Это коммунальная Личная? — спросил Бейли.
— Ближайшая, партнер Элайдж, из расположенных на территории Института, — ответил Дэниел.
