На мгновение Амадиро утратил свое добродушие и нахмурился.
— Тут, мистер Бейли, вы коснулись чрезвычайно важного момента. Я говорю только об Авроре. Космомиры действительно очень разные, и многие мне вовсе не по вкусу. Мне ясно (хотя тут я могу быть и пристрастен), что Аврора, старейшая из них, наиболее преуспела. Мне не нужны разнообразные новые миры, из которых лишь единицы окажутся удачными. Моя цель — множество Аврор, бесчисленные миллионы Аврор. Вот поэтому я и хочу, чтобы новые миры превращались в Авроры до того, как туда отправятся люди. Вот почему мы называемся глобалистами. Нас интересует только глобальная судьба нашей планеты, и никакой другой. Только судьба Авроры.
— Вы не видите ничего полезного в разнообразии, доктор Амадиро?
— Будь другие варианты равно удачными, оно, возможно, и имело бы смысл, но если некоторые — а вернее, большинство — хуже, то какую пользу оно может принести человечеству?
— Когда вы начнете приводить свои планы в исполнение?
— Когда получим человекоподобных роботов для их осуществления. Пока их было создано только два — Фастольфом. И он уничтожил одного, так что Дэниел остался единственным представителем этой категории.
При этих словах он покосился на Дэниела.
— А когда у вас будут человекоподобные роботы?
— Трудно сказать. Пока еще мы не догнали доктора Фастольфа.
— Хотя он один, а вас много, доктор Амадиро?
Амадиро передернул плечами:
— Не тратьте понапрасну ваши сарказмы, мистер Бейли. Фастольф далеко опережал нас, когда мы взялись за эту проблему, и, хотя в зародыше Институт существовал довольно давно, по-настоящему мы работаем всего два года. К тому же догнать Фастольфа еще мало, мы должны его перегнать. Дэниел недурной экземпляр, но он только прототип и нуждается в улучшении.
— В каких направлениях человекоподобных роботов необходимо улучшить по сравнению с Дэниелом?
— Ну, совершенно очевидно, что их надо еще более очеловечить. Нужны два пола и эквивалент детей. Необходимо сосуществование нескольких поколений, если мы хотим, чтобы на планетах создавалось требуемое подобие человеческого общества.
— Мне кажется, тут много трудностей, доктор Амадиро.
— Согласен. Очень много. Но о каких говорите вы, мистер Бейли?
— Если вы создадите роботов настолько человекоподобных, что они сумеют создать человеческое общество — и создадите их разнополыми, да еще разных поколений, то как вы будете отличать их от реальных людей?
— Это так важно?
— Как знать? Если такие роботы будут совсем очеловечены, они могут слиться с аврорианским обществом, стать частью человеческих семейных групп — а это не вяжется с их ролью первопроходцев.
Амадиро засмеялся.
— На эту мысль вас явно навела привязанность Глэдии Дельмар к Джендеру. Видите ли, из моих бесед с Гремионисом и доктором Василией я кое-что узнал о ваших расспросах той женщины. Напомню вам, что Глэдия с Солярии, и ее представления о том, что такое муж, вовсе не обязательно совпадают с аврорианскими.
— Я думал не о ней. А о том, что интерпретация сексуальных отношений на Авроре отличается большой терпимостью и что даже теперь против роботов как сексуальных партнеров никакого предубеждения не существует — роботов, лишь номинально человекоподобных. А если будет вообще невозможно отличить робота от человека…
— А дети? Роботы не способны зачать ребенка.
— Это подводит нас к еще одному моменту. Роботы эти будут долгоживущими, поскольку на создание общества могут уйти века.
— Долгоживущими они будут в любом случае, чтобы уподобиться аврорианцам.
— Ну а дети? Они тоже будут долгоживущими?
Амадиро промолчал.
— Значит, — продолжал Бейли, — значит, в этом обществе будут существовать искусственные дети-роботы, не меняющиеся, не взрослеющие, не достигающие зрелости? Разве это не создаст ситуацию настолько далекую от человеческой, что все общество обретет иную окраску?
— Вы проницательны, мистер Бейли. — Амадиро вздохнул. — Мы планируем изыскать способ, чтобы роботы производили младенцев, которые бы каким-то образом росли и взрослели — во всяком случае в течение срока, необходимого для создания нужного нам общества.
— А тогда на планету прибудут люди, и роботов можно будет вернуть к поведению, более обычному для роботов?
— Не исключено. Если это окажется желательным.
— А производство младенцев? Ведь наилучшей была бы система, наиболее близкая к человеческой?
— Возможно.
— Но если роботы создадут общество, практически неотличимое от человеческого, не может ли случиться, что, когда настанет время переселяться туда истинным людям, роботов это не устроит и они попытаются закрыть планету для иммигрантов? Что, если роботы начнут относиться к аврорианцам, как вы к землянам?
— Мистер Бейли, роботы будут по-прежнему подчиняться Трем Законам.
— Три Закона требуют не причинять вреда человеку и подчиняться ему.
— Вот именно.
— А что, если роботы, столь близкие во всем к людям, начнут считать себя людьми, которых должны слушаться и защищать? И с полным правом поставят себя выше иммигрантов.
