Карету принялись распрягать. Чтобы дать передохнуть лошадям, последних отвели под навес.
Вильма до последнего надеялась на чудо, но чуда не случилось. Внутри халупа оказалась такой же убогой, как и снаружи. Несколько чадящих факелов освещали тёмную комнату. Длинный стол не знал чистящего скребка, балки чернели от копоти, по углам– грязь и паутина. Очаг чадил, дым от него слоями висел под закопчённым потолком, запах гари противно смешивался с запахом влажной кожи и немытых тел.
– Понимаю, здесь не дворец, – раздался над её ухом голос принца. – Но потерпите ещё немного. Вскоре будем на месте. Ночь будет ветреной, одна из тех, когда лучше иметь пусть даже такой кров, чем никакого. Да и людям требуется отдых.
Громкий, пронзительный возглас прервал только что начавшийся, было, монолог. Молоденький оруженосец принца вскочил из-за стола так резко, что опрокинул лавку, на которой сидел. Его трясло, глаза едва ли не вылезали из орбит, зубы лязгали. Показывая в тарелку, он что-то нечленораздельно мычал.
– Что случилось, пацан? – гаркнул один из воинов, высокий латник с лицом, обезображенным шрамом. – Что там такое? Тебя отравили? Или сглазили?..
Парень замотал головой и снова выразительно указал на свою тарелку, продолжая издавать непонятные звуки, из которых Вильма поняла только «Там! Там».
Лорд Лэйн подошёл и резко встряхнул мальчишку, но оруженосец вырвался из его рук и рванул к выходу, зажимая рот.
– Какая муха его укусила?
Артур Лэйн, склонившийся над столом, заглянул в придвинутую миску и тоже изменился в лице. Подняв глаза, выразительно взглянул на своего господина. Принц подошёл к Лэйну и, бросив в тарелку взгляд, помрачнел лицом.
– Привести сюда хозяина!
Вильма ещё ни разу за эти дни не слышала, чтобы голос Его Высочества звучал так холодно, повелительно, отрывисто и резко.
Воины стремглав бросились исполнять приказ и через секунду толстяка поставили перед принцем на колени.
– Что нужно от меня благородным господам? Я ничего не знаю! Я ничего не сделал! – заныл он жалобно.
– Кто готовил суп?
– Моя сестра.
– Приведите её.
Сестрой оказалась не менее дородная и не более опрятная особа, чем её брат. Вильма про себя порадовалась, что не успела ничего здесь съесть.
– Что угодно господину?
Принц перевернул миску и на пол пролилось её содержимое. Жидкость быстро впиталась в земляной пол, осталось лежать лишь несколько кусков мяса. В одном их которых безошибочно угадывалось… тут многие зажали рты руками.
– Это человеческое ухо. Вы кормите путников человечиной?
– Может быть, мясо и человеческое – откуда мне знать. Мы ж скотину у себя забиваем не часто, а всё больше в городе покупаем. Времена нынче беспокойные. Может, какие лихие люди кого и убили? Мне почём знать?
– Ты брешешь, гадина! – возвысила свой громогласный голос Констанс. – Будто, разделывая мясо, можно не понять, куриные это потроха или человеческие уши!
Женщина злобно блеснула глазами в сторону верной служанки Вильмы, но голос её оставался таким же тусклым и монотонным:
– А я свет не зажигала, так, в потёмках, и готовила. Зрение у меня плохое. Как могла, там мясо и разделала. Ну, не заметила я вашего уха. Что тут такого?
– Это ваше последнее слово, женщина?
– А что тут много говорить, когда сказать нечего?
– Допросите-ка её брата, лорд Лэйн. Да добавьте побольше огонька, чтобы всё хорошо было видно.
Долго работать не пришлось, трактирщик раскололся почти сразу, поведав о том, что вот уже почти год они промышляют тем, что добывают провизию, убивая одиноких путников. Времена тяжёлые, выживать как-то надо? Этот способ не хуже других.
– Не хуже других? – презрительно скривился Артур Лэйн. – Ну-ну!
Лишь напряжённые скулы и потемневшие синие глаза принца выдавали его истинные чувства, ни один мускул не дрогнул, когда он отдавал приговор повесить трактирщиков. Напрасно, стеная и заливаясь слезами брат и сестра просили помилования, напрасно голосили во всю мощь лёгких – их повесили на суку большого дерева возле ворот частокола.
Вильма, удивляясь собственному бесстрастию. Она не испытывала к жертвам сострадания.
Один из людей в отряде принца прочёл молитву. Первый табурет вышибли из-под грузного тела женщины. Мужчина сопротивлялся так, что в петлю затащить его удалось только совместными усилиями.
– Запрягайте коней, мы не останемся в этом проклятом месте, – распорядился принц Амадей.
– Разумно ли это, Ваше Высочество? Кони устали, люди – тоже.
– Прикажите седлать лошадей, лорд Лэйн, – ледяным, не терпящим возражения голосом, приказал принц.
Вильма выдохнула с облегчением, когда проклятая харчевня осталась позади. Последние рыцари бросили факелы в покрытую мхом и плесенью солому крыши. Та занялась, распускаясь оранжевым цветком.
– Пусть огонь очистит эту землю, – удовлетворённо кивнул принц, поднимаясь в седло. – Леди Чарис, держитесь неподалёку от меня.
***
