Ника старалась: кивала в ответ на предложение выпить чай, хотя хотелось съязвить и попросить чего-нибудь покрепче; говорила помощнику инспектора «тешеккюр эдерим», едва сдерживаясь, чтобы не послать его вместе с чаем куда подальше; отвечала: «чёрные, тридцать восьмого размера, похожие, но я не уверена», а про себя в панике кричала: «Это мои кроссовки! Мои! Неужели на них и в самом деле кровь Федерики?»
Допрос выкачал из неё то немногое, что сохранилось после обыска и ожидания адвоката. Остался только страх, иногда переходящий в панику, а потом скатывающийся к почти безразличной обречённости. Она погружалась в неё всё глубже, а на плите тем временем подгорал омлет.
Кирилл спохватился и бросился к сковородке. Судя по запаху – не успел. Плевать, есть всё равно не хотелось, и в то же время желудок сводило от голода. Странное чувство: одновременно хотеть есть и не хотеть – почти то же самое, что бояться и вместе с тем чувствовать безразличие. Словно кто-то в голове выключал эмоции и ощущения, как только они достигали критической точки, причём не просто выключал, а выкручивал на минимум.
Ника пошла в спальню, надела слуховые аппараты и всё с тем же безразличием села у зеркала. Надо привести себя в порядок.
В комнату заглянул Кирилл.
– Собираешься на лекцию?
– Угу.
– Точно? Может останешься? Тебе бы отдохнуть.
– Не могу, с ума сойду, если буду сидеть без дела. Да и Свету стоит поддержать, она там, наверное, на стену лезет, не зная, что происходит.
Кирилл подошёл ближе, присел, заглянул в зеркало.
– А ещё ты хочешь разузнать про улику, которую ей подбросили, и выяснить, кто тот свидетель.
Ника кивнула:
– Хочу. Что-то не так с этим свидетелем, либо он ошибается, либо врёт. Если второе, значит, замешан в убийстве.
– Вот именно…
Она не дала ему договорить.
– Пожалуйста, не отговаривай. Я буду осторожна, обещаю. Пообщаюсь с ним и сразу домой. В смысле, к тебе.
Кирилл коснулся губами её пальцев.
– Я и не собирался тебя отговаривать. Но беседовать с этим свидетелем будем вместе. Хочу убедиться, что ты и в самом деле вернёшься домой.
На последнем слове он хитро улыбнулся, Ника отразила улыбку:
– Конечно вернусь, и ты тоже вернёшься. Если не хочешь пропустить знакомство с моим отцом.
Кирилл, надо отдать ему должное, сохранил невозмутимость.
– Твой отец прилетает?
– Да, сегодня ночью. Говорит, хочет быть рядом, если дело пойдёт дальше.
– И это правильно. Теперь ещё сильнее хочу с ним познакомиться.
Он отправился на кухню, оставив Нику заканчивать макияж, а через минуту умопомрачительно запах кофе. Ника с удивлением отметила, что всё-таки очень хочет есть.
Когда она вошла в комнату, Света уже не спала, но всё ещё валялась под одеялом.
– Ой, привет!
– Привет. Ты как? В норме?
Света села, кутаясь в одеяло.
– Ни фига я не в норме. Сижу тут, от скуки вою: тебя забрали, Юрис козёл, ноут и телефон увезли. Пришлось Таллию
Ника села на кровать рядом с ней.
– Можешь позвонить маме с моего телефона.
– Так я номер не помню.
– А если поискать общих знакомых в соцсетях и спросить у них?
Света изумлённо посмотрела на неё.
– Блин, я даже не подумала.
Ника протянула ей телефон.
– Держи.
– Спасибо! Ника, ты человек. – Света уткнулась в экран, а потом спохватилась: – Ой, ты сама-то как? Как допрос? Тебя отпустили? А что это была за кровь?
Старая-добрая Света – миллион вопросов одновременно.
– Сама нормально, отпустили, про кровь пока не ясно. Ждём экспертизу.
– Я уверена, что это какая-то фигня. Не может это быть кровь Федерики! Потому что если вдобавок ко всему окажется, что ты убийца, то ну его нафиг этот Стамбул. Одни разочарования.
Она снова уткнулась в телефон, а Ника подошла к почти собранному чемодану и поймала себя на том, что улыбается. Умеет Света поднять настроение своей искренностью и простотой. Если окажется, что она убийца, то действительно, ну его нафиг этот Стамбул. В таких людях разочаровываться особенно больно.
Ника проверила шкаф, собрала с туалетного столика остатки косметики, сложила в чемодан и застегнула замок. Подумать только, если бы вчера не явилась Катрин, она бы закончила сборы: упаковала кроссовки, и никто никогда не заметил бы то пятно. Так бы и ходила с ним, ни о чём не подозревая.
– Написала тёте Лизе, надеюсь, она в запросы посмотрит. Но я ей и коммент
Ника запоздало подумала, что беспечно отдала телефон и даже не следит, что Света там делает. А если кроссовки – её рук дело и прямо сейчас она оставляет новые улики? Ника подошла ближе и заглянула в экран – Света действительно писала сообщение. Чёрт, так и до паранойи недалеко.
– Готово. – Она вернула телефон. – Скажешь, когда кто-нибудь ответит?
– Конечно. Свет, ты, случайно, не знаешь, кого вчера ещё допрашивали?
