Я зажмурилась и отрицательно помотала головой, но тут же ощутила крепкие объятия Оборота. Похоже, кому-то незнакомо такое понятие как личное пространство.
«Ну и пусть!» — вдруг подумала я, поборов желание оттолкнуть мужчину. Слёзы так и не пролились, а волк был горячий и уютный. От него пахло луговой травой и степным ветром и ещё чем-то смутно знакомым, непонятным, но почему-то родным. Это было странно, но не пугающе. Мне вдруг стало так хорошо и легко, будто я нахожусь именно там, где и должна быть.
Несколько минут я стояла неподвижно, уткнувшись носом в грудь мужчины, вдыхая его запах и впитывая непонятно откуда взявшееся чувство покоя и умиротворения. Волк молчал и горячей ладонью ласково гладил меня по спине.
Наконец, я медленно отстранилась, глубоко вздохнула, подняла на Оборота глаза и поймала ответный взгляд. В нём не было ни насмешки, ни жалости, только немного расширенные зрачки выдавали живой интерес.
— Ты сказал, что завтра сходишь со мной к маме, — начала я.
Волк кивнул и улыбнулся. Моё намеренное обращение на «ты» он оценил правильно — я принимаю его помощь.
— Да, я могу забрать тебя завтра, откуда и во сколько хочешь, — произнёс он.
— Хорошо, — несмело кивнула я. — Знаешь целительскую лавку справа от городских часов? Я буду ждать тебя там в семь вечера. Даже если завтра мамина смена, то в восемь часов она уж точно будет дома.
Я развернулась и неспешно направилась в сторону общежития. Волк шёл рядом.
— Что ты хочешь спросить у мамы? Это касается сегодняшнего происше́ствия? — спустя минуту спросил Рихар.
— Не знаю, — покачала головой. — Меня смущает фраза, брошенная одним из нападавших. В какой-то момент он воскликнул, что пустит мне волшебную кровушку. «У нас с тобой волшебная кровушка», — так говорил мой папа, когда был жив.
Рихар вскинул на меня удивлённый взгляд, а я неопределённо пожала плечами.
— Не могу понять — это совпадение, или же они знали?..
— Знали что?.. — видя, как я замялась, ненавязчиво подтолкнул к ответу мужчина.
— Я… — слова никак не собирались во фразы.
Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, коротко зажмурилась и решила рассказать моему спасителю если не всю правду, то хоть часть неё.
— Я — немаг, — тихо произнесла и добавила: — Нераскрывшийся.
Волк удивлённо уставился на меня.
— Разве так бывает?
— Нет, — покачала головой. — Не бывает. Но вот со мной произошло.
Я коротко рассказала о том, что отец был немагом и пропал десять лет назад. Мать ничего не объяснила, а через два года привела в дом нового мужчину. Рассказала, как в шестнадцать лет не раскрылся мой дар, после чего меня долго обследовали, ничего не нашли и списали со счетов. Тему отношений с матерью и отчимом я обозначила обтекаемо: отчим в тюрьме, с мамой связь не поддерживаем.
Оборот молча выслушал, а потом мягко спросил:
— Не скучаешь по ней?
— Может, в начале, да, — я пожала плечами. — Скучала. И обида была. И тяжело было. Не только из-за матери. Я могла стать нормальным немагом, получать хорошие выплаты. Не сбылось, не срослось. Ну, ничего, выкрутилась, выжила. Сейчас заканчиваю медицинский колледж, живу в общежитии, работаю в целительской лавке. Обеспечиваю себя сама. Так что давно привыкла, что я одна, и меня больше не волнуют родственные связи. Но я бы очень хотела найти отца. Точнее, узнать, что же всё-таки случилось десять лет назад, почему он бесследно пропал?
Надеюсь, волк не заметил, как на последней фразе у меня мелко задрожали руки.
— Ты очень сильная, Марика, — сказал Рихар.
В его голосе было очень много тепла, а в словах чувствовались поддержка и восхищение.
— Я так не думаю, — снова пожала плечами. — Обыкновенный человек с не менее обыкновенными потребностями: жить, учиться, работать…
— Любить. Ты забыла добавить «любить», — подсказал Оборот.
— Нет, — мотнула головой. — Не забыла. Любовь не для меня.
— Почему?
— Я так решила. Давно. Любовь мне не нужна.
— Ты не права, — возразил Рихар. — Мы не выбираем, хотим любить или нет. Просто однажды встречаем человека. Или не человека…
Волк коротко взглянул на меня и продолжил:
— …И бывает достаточно одного взгляда или слова, чтобы окружающий тебя мир начал рушиться. А на его месте стал появляться новый, заполненный любовью, безграничной нежностью и желанием быть рядом, помогать, беречь, защищать, брать тепло и дарить взамен своё.
Я внимательно посмотрела на Оборота. Интонация его голоса показалась странной. Он будто говорил не общепринятые фразы, а делился чем-то личным, глубоко сокровенным, понятным и близким ему.
— Хочешь сказать, что любовь существует? Настоящая, без лицемерия и предательства, чтобы один раз — и на всю жизнь? — усмехнулась я.
У меня был пример одной такой «любви». Мама ни разу не вспомнила о папе с того дня, как он пропал. А уж была ли любовь между мамой и отчимом? Сомневаюсь.
— Конечно, существует, Марика. Я вижу её почти каждый день в своих родителях, в семье старшего брата. Вижу, как любят они, и как любят их. Это нельзя передать словами, можно только прочувствовать на себе, увидеть в своём сердце.
— А ты?.. Кого-нибудь любишь?.. — затаив дыхание, спросила я.
